Глава 2
Однажды, хоть за окном было мутно и непроглядно от валившего снега, мама достала мою весеннюю одежду - юбку и две кофты, платье, легкий плащ. Велела примерить. Все сидело на мне ужасно - оказалось слишком коротко и (я очень похудела) широко. Несколько вечером мама ушивала вещи в боках и талии, надставляла подолы и рукава. В одну из ночей, когда я уже засыпала, а мама сидела у камина и шила, она внезапно позвала меня:
-Растанна!
-Что? - откликнулась я сквозь дрему.
- Завтра начинается месяц Ледяной Змеи. А в пятый день этого месяца...
-Ну да, у меня же день рождения! - тут сон совсем рассеялся, и я села на кровати.
День рождения... конечно, я в последнюю неделю часто думала, как будем его отмечать, что получу в подарок. Наверно, мама решила его отпраздновать как следует. Это было бы справедливо, ведь у меня не было в этом году праздника Первого Снега. С другой стороны, на многое рассчитывать не приходится - мама еще не отдала все долги.
-Тебе исполнится двенадцать лет. Возраст первого совершеннолетия у эльфов. Как ты знаешь, первое совершеннолетие люди празднуют в тринадцать лет. Второе - в семнадцать. У эльфов взросление идет иначе. И у них есть свой, дополнительный рубеж, отделяющий детство от взрослого мира. Тринадцать лет - тоже ступень, но первая для нас - двенадцатый день рождения.
-Ну да, помню, - тут все радостные мысли и ожидания улетучились. Сейчас, наверно, мама будет говорить не о том, как устроить мой праздник, а о взрослой жизни, обязанностях... Огонь в очаге показался мне слабым и жалким. Из оконных щелей дуло, как будто метель стремилась похитить и развеять по белому свету все тепло. По стене шла длинная трещина. Есть такое выражение "на пороге взрослой жизни". Я так себе и представляю это - как дверь между двумя комнатами и порог. Одна комната - где я сейчас живу. Тут игрушки, детские книги, в углах притаились сказки-невидимки. За стеклом - белая заверть, в ней мчатся серебряные снежные кареты в Ледяной Дворец. А во второй комнате (моя превратится в нее вот-вот) пусто и скучно. Обычные, ничем не примечательные вещи. В углах - тени от огня, от догорающего, плохо греющего камина. Снег заметает улицы, и надо думать, как выкроить деньги на плащ, подбитый мехом, или хотя бы просто на теплый плащ. Кому понравится такая жизнь? Когда я это так представляю, то не хочется взрослеть.
-Ты меня слушаешь, Растанна?
-Я задумалась...
- Будь внимательнее, пожалуйста. Я повторяю - за несколько дней до первого совершеннолетия, иногда за неделю и потом еще день - два, и в саму ночь на день рождения могут сниться странные сны.
-Волшебные, да?
-Ты же знаешь, - тон у мамы стал строгим, почти суровым, - что эльфы, кроме темных, не все и не всегда способны на волшебство. И я не хочу больше слышать об этом.
-Ну, хорошо, не буду...
-Итак, сны. Они могут быть странными, непонятными, вещими или обманными. Иногда такие сны предостерегают или предсказывают будущее, иногда - открывают прошлое. Они могут сильно напугать. Ты должна быть готова к таким сновидениям. Если сможешь, запомни и расскажи мне... А теперь спи, уже очень поздно.
Взрослая жизнь сразу показалась мне не такой уж неприятной - значит, в ней есть такая отличная вещь, как особенные сны...Мама замолчала, а я завернулась в одеяло и стала задремывать, глядя на веселый оранжевый огонь в камине, только помечтала напоследок, что хорошо бы уже сегодня мне приснился бы какой-нибудь вещий сон...
Утром я не вспомнила о маминых словах. Прибрала комнату, порешала задачи по арифметике. Почитала учебник по истории. А когда все сделала, села вырезать узоры и цветы из серебряной бумаги - теперь мама покупает хороший чай, положенный в серебряную обертку, а не дешевый, который насыпают в кульки из коричневой шершавой бумаги.
Вечером сидела у окна, смотрела на снег, на каменный корабль и мечтала. И тут вдруг вспомнила о мамином предупреждении и испугалась. Что, если прошлой ночью мне уже начали сниться вещие сны, но я все забыла? Я решила каждое утро обязательно вспоминать приснившееся. А еще лучше - сразу рассказывать маме. Тогда наверняка ничего не упустишь. Но пока никакие волшебные сны я не видела - ни этой, ни следующей ночью, ни вообще всю неделю.
В один из дней ко мне пришла в гости Гиласса. Как я уже говорила, она тоже была эльфийка, и, хотя раньше мне это было неважно, сейчас я хотела с ней поговорить именно об эльфийских делах. Гиласса старше меня на месяц, поэтому ей наверняка уже снились сны совершеннолетия.
-К тебе можно? - спросила она, когда я открыла дверь.
-Да, конечно, проходи, - я помогла Гилассе снять теплый плащ, снизу мокрый от снега.
Она повесила плащ на крючок и прошла к камину, присела на корточки, протянув руки к огню. Я подвинула ей скамеечку, сама села напротив нее на стуле. Гиласса откинула тонкую светлую косу и взглянула на меня снизу вверх:
-Ты скоро пойдешь в школу?
-Через неделю, думаю.
Я налила в чайник воды и повесила его над огнем. Гиласса попыталась помочь мне, но для нее наш большой чайник был тяжеловат. Мы слушали, как начинает ворчать закипающая вода, и Гиласса рассказала мне школьные новости: кто с кем в нашем классе из девочек сейчас дружит, кто с кем рассорился, рассказала о смешных случаях на уроках.
И вот, наконец, я решилась и спросила ее:
-Послушай, у тебя ведь уже было первое совершеннолетие?
-Да, конечно. Я говорила тебе, помнишь, и про подарки рассказывала. Жаль, что ты болела, было весело...
-Ну, а сны? Снились?
Гиласса замолчала, немного нахмурилась, опустив голову.
-Да, только ведь, как ты думаешь, рассказывать их, наверно, нельзя?
-Наверно, нельзя... Но, может быть, все-таки расскажешь хоть что-нибудь? Не все сны, конечно.
-Если не все... Ну, хорошо, слушай. Только один расскажу. Представь себе, я видела дом, небольшой, деревенский, он побелен белой краской, и изгородь есть, и плющ по стене. Я вхожу, и там внутри все, каждый уголок, в солнечном свете, веселом и ярком. Там так весело, спокойно, правда, что там внутри, я подробно не разглядела, но хотела бы там жить всегда. Знаешь, это самый хороший сон за всю мою жизнь. Но что это значит - я не поняла.
-Даа... - сказала я задумчиво. По-моему, ничего особенного. Ну, что это за вещий сон...
Больше Гиласса ничего не рассказала, хотя мне бы очень любопытно было узнать о других ее снах. Наверно, ей хотелось бы, чтобы я удивилась этому ее сну или хоть что-нибудь сказала - но притворяться мне неприятно, поэтому пришлось промолчать.
Вечером долго не могла уснуть, лежала, натянув одеяло на голову и смотрела, как мама ищет нитки нужного цвета, перебирает клубки в круглой железной коробке, где мы держим все для рукоделья. Пальцы у мамы тонкие и длинные, она берет то красный моток, то синий, но думает о чем-то своем. Я знаю, что шьет она только по необходимости, на самом деле, совсем не любит рукодельничать. Мама любит играть на пианино, читать... Я смотрела на ее лицо, освещенное слабым сиянием свечи. Неожиданно подумалось вот что: хоть я знаю свою маму всю жизнь, но на самом деле... Она как будто айсберг, такой, как на картинке в учебнике - белая сверкающая верхушка, а сам он ушел в темную воду и никому не виден. Или лучше сравнить с таинственным замком, все на него смотрят и как будто знают, что он такое, но в нем множество коридоров, скрытых лестниц, комнат, потайных комнаток, а что в них - неизвестно никому. Начала засыпать, и тут пришла еще одна мысль, но не моя, а как будто кем-то подсказанная - каждый человек таков, только одни похожи на прекрасные дворцы со множеством тайн и запрятанных сокровищ, другие - на дома с пыльными чердаками или подвалами с крысами; а есть люди, похожие просто-напросто на комод с двумя или тремя ящиками, да и то пустыми.