-Отпусти меня, - вырвалось у нее. Она не могла смотреть на него: боль пронзала глаза.
-Я хочу, чтобы в следующий раз ты была благоразумней. И делала то, что я велю. Скажи “да”.
Огни слились в безумный хоровод красных линий. Боль, как юркий зверек, на миг оставила голову и вкрадчиво прикоснулась к сердцу. Лорисс едва сдержала крик.
-Я сделаю, как скажешь…
-Скажи мне “да”, - он нежно коснулся губами ее щеки. - Ты будешь послушной девочкой?
-Да, - шепот.
-Я плохо слышу. Громче, - он провел губами по щеке и добрался до ее губ.
-Да.
-Лучше. Еще. Я люблю, когда девушки говорят мне “да”.
-Да!
-Еще. Век бы слушал.
-Да! Да! Да!
…-Незачем так орать, - тихо сказал он.
Лорисс и не заметила, как оказалась у реки. Сердце бешено колотилось в груди. Воздуху не хватало. Глаза болели, а голову постепенно отпускали тиски пульсирующей боли. Лорисс без сил опустилась на траву, стараясь перевести дыхание. На реке только начала рассеиваться туманная дымка. Гелион с трудом пробивался сквозь низкие облака.
-Хорошая девочка, - Белый Принц остановился рядом с ней, и долго смотрел на нее, коленопреклоненную. - Если ты подошла к горе, которую невозможно обойти, не тешь себя напрасной мыслью будто завтра у тебя отрастут крылья. Поверь, если бы я хотел тебя напугать, я поступил бы по-другому. В следующий раз может не быть времени для такого длинного разговора. Ну же, соберись, ты сильная девочка, - он протянул ей руку, и она не смогла найти в себе сил, чтобы отказаться от предложенной помощи.
Белый Принц резким движением поставил ее на ноги. Потом крепко обнял ее, прижав к телу. Она поняла, что дрожит в его объятьях.
-Все прошло, милая, все прошло. Так чего хочет моя Невеста?
-Кто ты? - она попробовала отстраниться, но он не позволил.
-Я - Белый Принц, - она почувствовала, как он улыбнулся.
-Я не верю тебе, - от него шел такой жар, что она согрелась в его объятьях, и дрожь постепенно прошла.
-Напрасно. Мне бы хотелось, чтобы ты верила мне, - его тон стал настойчивым, и она опять задрожала. - Милая девочка, так получилось. И никто не сможет ответить на вопрос - почему. Но все когда-нибудь кончается. Только как?
-Не понимаю.
-И не к чему тебе понимать. Поверь мне, для тебя же лучше. Когда придет срок, ты узнаешь. Ровно столько - сколько нужно.
-Хорошо, - она закрыла глаза.
-Мне нравится, когда ты послушная, - его голос стал мягким и нежным, как и его руки. Белый Принц погладил ее по голове и ласково отодвинул от себя. - Ступай. Подумай, о чем мы с тобой говорили, чтобы в следующий раз мне не пришлось начинать сначала. Будет лучше, если ты перестанешь искать ответы на вопросы, а примешь все таким, какое оно есть. Я говорю о будущем.
Он попятился от нее и вдруг, послав ей воздушный поцелуй, шепнул что-то и растаял в воздухе.
5
-Останься, - Зенон кивнул головой в сторону Брюса.
Словно что-то подтолкнуло его обратиться с этой невинной просьбой к темному магистру. Тот почтительно взглянул на Зенона и опустился на лавку, с которой только что поднялся.
Позже Зенон много раз пытался ответить на вопрос: почему он попросил Брюса остаться - в том не было необходимости - и не ответил.
На вид темному магистру было лет двадцать пять, не больше. Высокий, подтянутый. Тренированное тело борца и подвижное лицо, с готовностью откликающееся на любой мыслительный процесс. Иными словами, Зенон с легкостью читал на лице Брюса все, о чем тот думал. Поначалу это удивляло - не могло не удивлять. Все знают, что неподвижное лицо, лишенное всякого выражения, способного выдать мысли - визитная карточка темных служителей. Зенону, с детства привыкшему к сдержанности в проявлении эмоций, такое буйство мимики было в новинку. Позже удивление сменилось растерянностью: трудно научиться скрывать свои чувства, но еще труднее выдавать одни за другие.
Казалось бы, можно объяснить несдержанность молодостью темного магистра - чего проще? Но легкость, с которой Брюс, в отличие от Бартиона, вызывал Белоглазого Каду, чтобы высасывать дурные сны, поражала Зенона. Чтобы не сказать больше. Легкость, на взгляд Зенона, граничила с безрассудностью. Белоглазый Каду, становившийся с каждым вызовом сильнее, запросто мог воспользоваться оболочкой Брюса. Темный магистр не мог этого не понимать. Но он по-прежнему вызывал демона, и с легкостью с ним расставался. Огромное безволосое чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека, дышало порами кожи. Белые глаза, лишенные век пульсировали, когда Каду “работал”. В расширенных до предела порах кожи, при желании можно было разглядеть мельчайшие кровеносные сосуды. Толстая кожа дышала, и Зенону с каждым таким вздохом становилось лучше. Вместе с дурными снами исчезала, как правило, и головная боль, и смутные сомнения. Одним движением губ Брюс отсылал могучего демона в Иной мир. А Зенон не мог сдержать восхищенного вздоха: неужели Брюс сильнее Бартиона? Такого не могло быть. Просто потому, что в таком случае, они поменялись бы местами.
Зенон склонен был приписывать подобную легкость молодости и безрассудству темного магистра.
Вспоминая позже о том, что произошло, Зенон мог бы, конечно, с глубокомысленным видом утверждать, что его весь день мучили дурные предчувствия, но ничего подобного не было. Просто он попросил Брюса остаться. Магистр замер, сидя на лавке, и спустя мгновенье его не стало видно.
Зенон сильно сомневался в том, что сведенья, которые принес ему доносчик, окажутся важными. Что там? Обычная словесная шелуха. Но пренебречь тем, чтобы быть в курсе не поступков, но мыслей Елизара - Зенон позволить себе не мог.
Полог походного шатра откинулся, и охранник впустил Гурия.
Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, долговязый Гурий некоторое время стоял у входа, привыкая к свету свечей. Узкое лицо с глазами навыкат выражало крайнюю степень сосредоточенности. Словно сведенья, которые он принес, имели важное значение. Тогда как даже неприятная новость: сообщение о предательстве Елизара, вряд ли способна была лишить Зенона равновесия.
В ответ на приглашающий жест Гурий подошел к столу и замер, не зная с чего начать.
Такое поведение несколько удивило Зенона. Он стоял в противоположном от входа углу, возле подсвечника и уже собирался поинтересоваться, намерен ли Гурий начать разговор, но тот заговорил сам.
-Ваше сиятельство, еще вчера у меня не было доказательств, но сегодня я могу с уверенностью утверждать: граф Бишофский сбежал из города, потому что ему помог Елизар. Я разговаривал с Братином - его Елизар не отпускает от себя. Так вот. В тот злополучный день Елизар посылал Братина с поручением к графу Бишофскому…
Он говорил так взволнованно, и это было так на него не похоже, что Зенон невольно задумался. Сведенья несомненно представляли интерес. Но эмоциональное состояние Гурия намного превосходило то, что пытался он донести до Зенона. Елизар в сговоре с графом? Что ж. Это лишний раз доказывает, что никому доверять нельзя, а проверенным людям, на которых собираешься положиться - в особенности. Однако граф мертв. И какие бы цели не преследовал Елизар - у него ничего не получилось. Это первое.
И второе. Гурий давно доносил на Елизара и получал за это деньги. Кто поручится Зенону за то, что в погоне за звонкой монетой тот попросту не выдавал желаемое за действительное? В лучшем случае.
Что в худшем случае, Зенон не успел подумать. Он решал в уме непростую задачу, можно ли по-прежнему верить Гурию, и то, что произошло у него на глазах, поначалу едва ли успел осознать.
Молниеносным движением, откуда-то из рукава Гурий выхватил нож и в свете свечей блеснула смертельная молния. Зенон оказался настолько к этому не готов, что успел лишь машинально отклониться влево. Но даже при таком раскладе, нож точно входил ему в грудь.