-После смерти они не знают покоя. Они становятся Отверженными, и бестелесными тварями скитаются по дорогам земли. Бойся встретиться с ними, - Лавелия задумалась, что-то вспоминая, потом заговорила как по писанному. - Бойся встретиться с тем, кому имя Кожа-да-кости. Белый скелет, лишенный тела, но обтянутый кожей, он наводит ужас на тех, кто Ночь проводит вдали от родного очага. Имя - все, что Отверженному осталось. Но наказанные, они будут поедать все, до чего смогут дотянуться. И велик тот список. Они едят все: людей, животных, растения, маленьких детей. Они вечно едят, но никогда не насыщаются, - Лавелия посмотрела в свою тарелку и отправила в рот кусок, который там оставался.
-Так! Немедленно верните мою тарелку! - воскликнул Далмат и слуга, унесший грязную тарелку, испуганно заморгал глазами, не понимая, как отнестись к приказу господина. - А то в дороге невесть что может случиться, буду тогда являться по ночам… Ведь по ночам, Лавелия, или и днем тоже?
-Отверженные в основном хозяйничают по ночам. Это их время суток. Время, когда на небе появляется Селия. Но бывают и исключения…
-Хорошо, что предупредили, Лавелия, - Мелисента развернулась к Ильясу, - теперь я понимаю, кто по ночам ходит по кухне. А то я думала, это ты…
Все сдержанно рассмеялись, а Ильяс покраснел.
Когда унесли десерт, настал самый темный час суток - время демонов. Гелион закатился, а Селии еще не было видно. В огромном зале заметно потемнело. Прислужник зажег свечи, оставшиеся нетронутыми с начала вечера.
-Да, - лениво откинувшись на спинку стула, Ильяс почесал выбритый подбородок. - Мы едим до отвала, а в наших Семи пределах на севере идет война. Что касается политики, Гелберт, я знаю твои взгляды, но мне кажется, пришло время их пересмотреть. Зенон хитер и расчетлив. Может случиться страшное, и он победит…
-Только не это! - взмолилась Мелисента и поднялась с места, бросив салфетку на стол. - Я вижу гости устали. Вы поговорите с Гелбертом и без нас. Пойдемте, друзья мои, я покажу, где вы будете ночевать.
Голова Лорисс кружилась от выпитого, а тело отяжелело от еды. Коридор, освещенный светом факелов, вел к главной лестнице. Под каменными сводами, в вышине гулял ветер. Пугливые тени жались к углам. Вековой покой тревожили лишь гулкие шаги людей и треск догоравших факелов. Поднявшись на следующий этаж, Лорисс и не заметила, куда подевались остальные. Она пришла в себя, когда услышала чувственный голос Мелисенты.
-Я провожу тебя, Виль, - сильная рука, как змея обвилась вокруг предплечья. Лорисс невольно вздрогнула и отшатнулась. - Что с тобой, мальчик? Я не кусаюсь. Вот здесь, в конце коридора, последняя угловая комната. Там тебе будет удобно.
Коридор с рядами одинаковых дверей, расположенных друг напротив друга, закончился. В узкое длинное окно робко заглянула Селия. Мелисента первой вошла в приоткрытую дверь, увлекая за собой Лорисс. В комнате был предусмотрительно зажжен камин. Горели свечи в вычурных бронзовых подсвечниках, но толку от них было мало. Посреди комнаты стояла высокая кровать. С потолка опускался красный бархатный полог. Рядом, на стуле было разложено чистое белье Лорисс. На гобелене, украшавшем стену, весело резвились пастухи и пастушки. Пол, накрытый огромным пушистым ковром испугал Лорисс и ей немедленно захотелось разуться.
-Тебе здесь нравится? - голос графини стал проникновеннее, а глубокое декольте убедительнее. - Если хочешь знать, это моя любимая комната. Великолепный вид открывается из окон. Подойди, - она игриво усмехнулась, - не бойся.
Лорисс замерла на пороге, мучая себя предположениями о том, куда, собственно говоря, клонит графиня? Но все мысли, словно сговорившись, от сложных рассуждений, неумолимо склонялись к простым. И это простое пугало настолько, что Лорисс невольно оглянулась на закрытую дверь.
Мелисента стояла у окна. Она живописно смотрелась в ослепительном свете Селии. Миндалевидные, почти черные глаза под игривой челкой, покатые обнаженные плечи, вздымающаяся в волнении грудь.
-Подойди же, посмотри, - графиня не сводила с Лорисс призывного взгляда.
Лорисс не двигалась с места. В тяжелой голове мучительно рождался единственный возможный выход из создавшегося положения. Бегство, и ничего кроме. Бегство, без каких бы то ни было объяснений.
-Дурачок, - графиня понизила голос до волнующего шепота и медленно пошла на Лорисс. В глазах у Мелисенты плясали огненные сполохи. Чувственные губы шептали “не бойся”, пугающая размерами грудь то поднималась до немыслимой высоты, то опускалась.
Большего ужаса Лорисс не испытывала со дня встречи с Девочкой-у-Дороги. Душа ушла в пятки, а сердце тревожно ухнуло.
-У тебя были женщины?
-Нет, - внезапно севшим голосом ответила Лорисс и чуть не добавила “и мужчины тоже”.
-Милый мальчик. Многому я тебя за эту ночь не смогу научить. Но ты останешься доволен. Какой ты… красавчик. Ты еще не знаешь себе цену. Погоди, пройдет годик, другой, девочки табунами будут за тобой бегать.
Надвигаясь неотвратимо, как зной в жаркий день, Мелисента остановилась. Дальше отступать было некуда. Пышная грудь уперлась в Лорисс. В один миг жар стыда прилил к щекам, стоило заглянуть в порочные черные глаза.
-Мелисента, - голос Лорисс дрогнул.
-Да, мой мальчик, - она облизнула полные губы. - Обожаю быть первой всегда и во всем. Утром ты будешь вспоминать то, что было между нами, и будешь испытывать любовное томление. Но сейчас до утра далеко.
Лорисс смотрела на графиню сверху вниз. Сердце сжалось от дурного предчувствия. В голову ничего достойного не приходило. Хотя, нужно было отдать должное графине: она предоставляла Лорисс фору.
-Мелисента, - опять начала Лорисс, но графиня успела прижать ладонь к ее губам.
-К чему разговоры? Какие нежные у тебя губы, - она провела пальцем Лорисс по губам. Та едва сдержалась: щекотно. - Глупый, глупый, мальчишка.
Мелисента взяла Лорисс за плечи и заставила оторваться от двери. Лорисс сочла за благо поддаться. Если не получится ничего объяснить разгоряченной графине, придется убегать. И быстро. Шататься всю ночь по незнакомому замку - занятие не из приятных, но из двух зол…
-Видите ли, графиня, - хрипло заговорила Лорисс, с досадой понимая по загоревшимся глазам графини, что та эту хрипотцу приписала другому чувству. - Я… Я не достоин вас… Я простой деревенский парень, а вы… Мне кажется, я не достоин целовать подола вашего платья…
-Условности, мой мальчик. Оставь, - графиня целеустремленно подталкивала Лорисс к кровати. - Через мгновенье ты забудешь обо всем. Иди ко мне.
Пора, решила Лорисс. В голове мелькали путаные объяснения относительно травмы, полученной в детстве, но она опоздала. Графиня не уступала ей в физической силе. Резким движением, достойным мастера, не понаслышке знакомого с правилами знаменитой борьбы маритцу, она развернула Лорисс за плечи, и та не успела оглянуться, как оказалась повернутой спиной к кровати. Дальше графине оставалось лишь посильнее толкнуть, и Лорисс упала в приготовленную постель. Теперь поди, подумай о бегстве - графиня оседлала ее в одно мгновение. Столкнуть с себя весьма упитанное тело дело непростое, но на взгляд Лорисс тянуть дальше было нельзя. Нет, можно, конечно, подождать, пока графиня сама обнаружит отсутствие важного органа, без наличия которого возня приобретала какой-то странный смысл, но это уж было слишком. Лучше завтра графиня будет высокомерно оглядывать Лорисс исподтишка, да высмеивать незадачливость спасшегося бегством юнца, чем…
Дверь распахнулась неожиданно, и с таким грохотом, что на миг Лорисс показалось, будто началась гроза. Мелисента так и осталась сидеть на ней верхом, когда на пороге возник разъяренный граф Ильяс с факелом в руке.
-Вот как, - словно в противовес разъяренному виду, граф говорил тихо. Он аккуратно прикрыл за собой дверь.
Онемевшая Мелисента догадалась, наконец, слезть с Лорисс. Графиня в изнеможении сползла с кровати и на подгибающихся ногах пошла к мужу. Лорисс быстро села и поправила распахнутый ворот рубахи.
-Вот тебе, Ильяс, за доброту твою, за ласку, - проникновенно заговорил граф, при этом глядя почему-то не на жену, а на Лорисс. - Эх, молодой человек, молодой человек, - он сокрушенно покачал головой. В глазах его полыхала ненависть. - Мало тебе гостеприимной встречи, так ты еще и на жену мою покусился.