Кто построил эти неведомые объекты? Я тогда подумал, что инопланетяне: я уже был готов поверить в любое объяснение, которое приходило в голову. Но голова моя все яснела и яснела: я понял, что пирамиду построили более развитые, чем мы, существа, более того, я сам не являюсь человеком. Я – иррациональный объект из далеких миров, вовсе не похожих на людское общество. Там много таких живых пирамид, а люди рождаются из серебристых кристаллов мумиями: ангел втыкает им, все еще сухим возможностям самих себя, в локти и коленные чашечки иглы, назначает им срок жизни, имя, пол и возраст, и так они живут, пока не ослепнут, пока у них не отрастут искусственные конечности, и пока они не выпьют какое-то зелье, чтобы превратиться в скульптуру из костей, и уже потом умирают, растворяясь.
Я слышал их голоса, это было прекраснее любой музыкальной композиции, что мне удалось воспринять за свою короткую жизнь. Деревья дарили мне странные предметы, которыми эти существа орудовали в поисках спасения от жизни, и я все меньше напоминал человека. В моих ногах кости стали дугообразными, руки выросли в три раза длиннее, усеянные орудиями жрецов, волосы и зубы выпали, ногти я выдрал сам. Сколько прошло времени – не имею понятия, помню, что где-то на болоте потерял телефон вместе с сумкой: они утонули в трясине. Теперь я совсем один.
Я нашел землянку и поселился в ней, не нуждаясь в пище и воде. Я почти не мог спать, подключенный к радио архонтов. Я часами слушал их беседы и хор, ко мне приходили видения: вот я на кресте, он окрашивает мое тело в три цвета, мне уже не двадцать, а сорок, и мое тело используется в ритуале. О! Совсем забыл: я видел ее. Я видел воплощение божественной силы – Арку. Я встречал в лесу вращающиеся кольца: вот что было страшнее всего. Кольца меня пугали, они подлетали к разбитому окну и вертелись пару минут, потом исчезая – но даже за эти пару минут меня охватывал животный ужас. Они хотели показать мне, кто я есть, и я, как еретик-дыромоляй, забивал шмотками грязи окна, оставляя лишь небольшое отверстие и молился на свет колец, фосфоресцируя во мраке избенки. Кольца всегда прилетали с востока, с восходом солнца часто приходили сферы, и мы с ними играли в гляделки: я ощущал, что они тоже смотрят на меня.
В углах избы часто собирались разумы. Я понимал, что бояться не стоит, что я – один из них, но их невидимое присутствие нагружало меня. Я перестал осознавать мир как целое, окунувшись в дебри индивидуализма, читал в воображении священные книги. Мне хватало воображения, которое никогда не было моей сильной стороной. Я забывал Мишку, который часто читал медицинские книги и смог бы объяснить мне, что эти видения – результат стресса, психоза или голода (хоть я, в том-то и дело, не хотел есть), но ведь друга со мной не было, не правда ли?
Мои создатели трудились над адаптацией: через многие дни и месяцы я стал почти совершенным существом. Предметы в моем теле растворились, я стал гораздо выше ростом, мои кости светились и излучали электроэнергию. Единственный минус: я ослеп. Я больше ничего не видел, но мне хватало рации в ухе и невероятно чувствительных конечностей, чтобы уже полностью пребывать в ином измерении. Я понял, что измерение неисчерпаемо, его площадь бесконечна, оно возрождается каждое мгновение вместе с жителями (мне это донесли голоса архонтов в голове).
Я уже не мог себя разглядеть и лишь ощупывал изменения тела. Однажды я все же в часы слепой скуки вспомнил свое имя, но в ухе так заверещали, что я тут же его забыл. Нет никакого Димы Банникова, нет никакого Мишки Маврина. Все люди – это случайность, возникшая на краю вселенной без какого-либо влияния на космос. А то, что мои создатели жили на другом краю вселенной, я точно знал. Они нашли способ связаться с землянами, да еще и так экзотично! Они являли собою идеальную формулу живого существа: высокие, лысые, слепые, покрытые кристаллами, с искусственными конечностями и своим невероятно мощным и красивым языком, своей фантастической культурой. Волосы им были не нужны: в их мире не от чего защищать кожу, кристаллы не давали им заболеть, конечности делали их многознающими, ведь в них скапливалось знание многих веков. Одно слово в их языке имело тысячи значений, а слов этих были миллиарды и триллионы. Иероглифы, состоящие из перекрещенных шурупов: я чертил их на стенах избы с маниакальным трепетом. Это так они общаются со мной, они хотят вернуть меня к себе... Наверное, так и есть.
Миров бесчисленное множество, есть еще более странные. Однажды мне явился мир, где живут существа, напоминающие острейшие лезвия, направленные к небу. У них есть нечто выше любой человеческой философии: представление о структуре ничто. Они существуют в ярком свете нескольких звезд и никогда не меняют местоположения, а живут они вечно. Они знают, что такое избыток, они ощущают его всеми клетками тел. Они и есть слуги избытка, более развитые, чем мои создатели. Есть еще более непостижимые существа: они питаются черными дырами, откуда на них летит, словно предметы из дупел, сама сущность космоса, выраженная в гиперобъектах-лабиринтах. Они уже не похожи на привычные человеческому глазу геометрические фигуры, даже не напоминают тессеракты, они гораздо сложнее. Они существуют даже не в четырех или пяти измерениях, а в сотнях измерений, в тысячах воплощений.