Взгляд Щелкунчика упал на опору моста, затем на других узников острова.
Мост был поднят; высоко расположенная рукоятка рычага была наклонена в сторону острова. Прицельное попадание могло бы толкнуть ее в обратную сторону.
Щелкунчик хлопнул лапой о лапу, этот жест напомнил ему о Белваре, и запустил какого-то серого дворфа высоко в воздух. Несчастное существо взмыло вверх и устремилось в сторону рычага, но не долетело; вместо этого оно ударилось о стену пропасти и отправилось в бездну.
Щелкунчик сердито топнул ногой и повернулся в поисках другого снаряда. Он пока не знал, как добраться до Дзирта и Белвара, но сейчас ему некогда было волноваться за них. Пока что проблема Щелкунчика заключалась в том, чтобы убраться со своего острова-тюрьмы.
На сей раз высоко в воздух взмыл какой-то юный роф.
Закнафейн и не думал прятаться и выслеживать. Не восприимчивый к ментальной атаке проницателей дух-двойник открыто вошел в долину иллитидов.
Отряд проницателей тут же слетел к нему, атакуя оглушающими ударами. И вновь, не дрогнув, дух-двойник прошел через ментальную энергию, а троих иллитидов настигла та же судьба, что и тех четверых, что встретили Закнафейна в туннелях.
Затем появились рабы. Желая лишь угодить своим хозяевам, гоблины, серые дворфы, орки и даже несколько огров напали на вторгшегося дрова. Некоторые из них размахивали оружием, но большинство имело лишь руки и зубы, рассчитывая раздавить дрова-одиночку своим числом.
Проворные мечи и ноги Закнафейна оказались эффективнее подобной прямолинейной тактики. Он передвигался танцующей походкой и наносил разящие удары, отклонялся в сторону, внезапно возвращался и повергал ниц ближайших преследователей.
Позади сражающихся рабов иллитиды, как бы образовав вторую линию обороны, оживленно обсуждали целесообразность избранной тактики. Их щупальца извивалась в бешеном темпе, вторя ментальному обмену мнениями; они пытались осмыслить неожиданный ход схватки. Им не хотелось вооружать поголовно всех рабов, но те падали на камни, сраженные насмерть, один за другим, принося иллитидам ощутимые убытки, к их немалому огорчению.
И все же иллитиды считали, что у них есть шанс выйти победителями. Позади них все большее число рабов сбивалось в стадо, чтобы вступить в драку. Дерзкий одиночка может устать, его движения замедлятся, и орда рабов сокрушит его.
Проницатели сознания были далеки от истины. Они не могли знать, что Закнафейн был одушевленной вещью, магически оживленной вещью, которая не устанет и не замедлит своих движений.
Белвар и его хозяин увидели, что по телу одного из иллитидов, лежащих в креслах, прошли судороги – красноречивый признак того, что обитающий в нем дух возвращается из астрального путешествия. Белвар не понимал скрытого смысла этих конвульсивных движений, но ощущал, что его хозяин радуется, а это доставляло удовольствие и ему.
Но хозяин Белвара был также слегка встревожен тем, что возвращается только один из его компаньонов, – ведь зов центрального мозга обладал высшим приоритетом и не. мог быть оставлен без внимания. Проницатель увидел, что тело вернувшегося иллитида успокаивается, соединившись с возвратившимся духом, но тут в полной растерянности заметил, как вокруг этого тела завихрился темный туман.
Как только иллитид вернулся в Материальный уровень, хозяин Белвара телепатически разделил с ним его боль и ужас. Однако не успел он опомниться, как увидел пантеру, которая, материализовавшись, терзала и рвала тело вернувшегося иллитида.
Белвар замер, когда короткая вспышка узнавания пронизала его сознание.
– Биврип? – еле слышно выдохнул он, а затем:
– Дзирт? – и четкий образ коленопреклоненного дрова возник в его мозгу.
– Убей ее, мой храбрый воин! Убей ее! – умолял хозяин Белвара, но он опоздал со своим призывом. Несчастный проницатель отчаянно извивался; его щупальца цеплялись за кошку, пытаясь добраться до Гвенвивар. Гвенвивар ударила наотмашь мощной лапой и снесла с плеч голову спрута.
Белвар, у которого руки еще были заговорены для работы по камню, медленно подбирался к пантере; его движения были скованы не страхом, а смятением.
Хранитель туннелей обернулся к своему хозяину и спросил:
– Гвенвивар?
Проницатель понял, что возвратил свирфнеблину больше, чем собирался.
Восстановление магического заговора повлекло за собой другие опасные воспоминания. На Белвара уже больше нельзя было полагаться.
Гвенвивар почувствовала намерение иллитида и отпрыгнула от мертвого проницателя за секунду до того, как оставшаяся в живых тварь дунула на Белвара ментальным потоком.
Гвенвивар с размаху сшибла хранителя туннелей, так что тот растянулся на полу. Кошачьи мускулы расслабились и спружинили, как только кошка приземлилась, развернув Гвенвивар к выходу из комнаты.
Пф-ф-у-у! Атака проницателя задела Белвара, когда он свалился, но смятение глубинного гнома и его все возрастающая ярость противостояли этому коварному нападению. Белвар был свободен. Он вскочил на ноги, сознавая, какой отвратительной и злой тварью был его недавний хозяин.
– Иди, Гвенвивар! – крикнул Белвар, и кошке больше не требовалось понуждения. Как обитатель Астрального уровня, Гвенвивар немало знала об иллитидах; ей был известен ключ к победе над этим сообществом. Поэтому пантера, не мешкая, всем весом навалилась на дверь, выломала ее и вырвалась на балкон, расположенный высоко над камерой, в которой содержался центральный мозг.
Хозяин Белвара, испугавшись за свое божество, попытался последовать за ней, но сила глубинного гнома в десять раз увеличилась его гневом; он не почувствовал боли в раненой руке, когда изо всей силы влепил заговоренной рукой-молотом в студенистую мякоть головы иллитида. Вихрь искр, окутавших заговоренный молот, опалил лицо иллитида, и он отлетел назад, ударившись о стену; его белесые, лишенные зрачков глаза в недоумении уставились на Белвара.