— Я предпочитаю воду.
— Воду, — повторила Криста, как если бы она не была уверена, что правильно расслышала. Она вздохнула. — Мой друг предпочитает воду, Алора.
— Да, миледи. — Она забрала бокал и на его место поставила другой, наполненный чистой родниковой водой. Сорак взял его и сделал глубокий глоток, опустошив его больше, чем наполовину.
— Ну как, тебе это понравилось больше? — насмешливо спросила Криста.
— Она не такая свежая, как вода из горного ручья, но лучше, чем этот остренький сироп, — серьезно ответил Сорак.
— Острый мед — самое редкое и самое дорогое вино, а ты назвал его остреньком сиропом, — покачала головой Криста. — Ты другой, совсем другой, должна я тебе сказать.
— Прости, — сказал Сорак. — Я не хотел тебя обидеть.
— О, ты не обидел меня, — сказала Криста. — Просто напросто я никогда не встречала никого, похожего на тебя.
— Не думаю, — медленно сказал Сорак, — что в мире есть человек, похожий на меня.
— Скорее всего ты прав, — заметила Криста. — Я никогда раньше не слышала о такой веши, как эльфлинг. Расскажи мне о твоих родителях.
— Я их не помню. Когда я был совсем ребенком, меня выбросили в пустыню и оставили умирать. Я не помню ничего, что было до этого.
— И тем не менее ты выжил, — сказала Криста. — Как?
— Каким-то образом я сумел добраться до подножия Поющих Гор, — сказал Сорак. — Там меня нашел Тигра. Тогда он был еще маленьким котенком. Он отбился от прайда, так что мы оба были выброшены, в некотором смысле. Может быть поэтому он так привязался ко мне. Мы были оба одни и брошены умирать в пустыне.
— И он защитил тебя, — сказала Криста. — Но детеныш тигона не может сделать слишком много для умирающего малыша. Как же ты сумел остаться в живых?
— Меня нашла пирена, которая вылечила меня и заботилась обо мне, пока я не вырос, — сказал Сорак.
— Пирена! — охнула Криста. — Я никогда не видела никого, кто бы встречался с приносящими мир друидами, а уж тем более с тем, кого они вырастили.
Сорак, осторожно, сказала Страж. Эта женщина много спрашивает, но ничего не предлагает взамен.
— Ты еще ничего не рассказала мне о себе, — сказал Сорак, внимая предостережению.
— О, я уверена, моя история и близко так не интересна, как твоя, — ответила она.
— Тем не менее я бы хотел услышать ее, — сказал Сорак. — Как получилось, что юная и прекрасная женщина-полуэльф стала владелицей такого места?
Криста улыбнулась. — Хочешь, я покажу тебе?
— Покажешь мне?
— Помимо всего прочего, — сказала она, — ты же не пришел в игорный дом для разговоров, а?
Она взяла его за руку и повела к одному из столов. Сорак заметил, что люди мгновенно расступались перед ними. Он также обратил внимание на нескольких здоровенных вооруженных охраников, рассеяных по залу, которые внимательно наблюдали за столами. А самые близкие к ним уставились на Кристу.
Стол, к которому они подошли, имел матовую поверхность, сделанную из полированного дерева. Плоскость стола была покрыта черной и гладкой кожей з'тала. Около стола стоял руководитель игры с деревянной лопаткой, которая заканчивалась круглой ложкой. Когда игроки кидали кости на стол, он объявлял счет, а потом своей лопаткой возвращал кости игрокам. Сорак увидел, что все кости были разные. Одна была треугольная, сделанная в виде пирамиды с плоским основанием. На каждой из ее четырех треугольных граней были нарисованы три числа с таким расчетом, что только одно было наверху, когда пирамида падала. Еще одна кость была в виде куба, на каждой грани которого было по числу, а две остальные напоминали брильянты, одна с восьмью гранями, вторая с десятью. Еще две кости были почти круглые, хотя и имели плоские грани. У одной из них было двенадцать граней, у другой двадцать.
— Я никогда не играл раньше в такую игру, — сказал он Кристе.
— В самом деле? — удивленно спросила она.
— Я вообще первый раз в игорном доме, — сказал Сорак.
— Хорошо, тогда я обучу тебя, — улыбнулась Криста. — Эта игра называется Гамбит Сокола, по имени барда, придумавшего ее. Ты уже заметил, я думаю, что все кости различны. Числа на гранях определяют ставку. Каждая партия состоит из шести кругов. На первом используется только треугольная кость. Она имеет четыре стороны, поэтому ставка — четыре керамические монеты, они идут в банк. На втором круге бросают тругольную и квадратную кости вместе. У квадратной шесть граней, вместе с четырьмя треугольной получается десять, ставка десять керамических монет, или одна серебрянная. На третьем круге добавляем восьмигранную кость и бросаем все три вместе, так что ставка — восемнадцать керамических монет, или одна серебрянная и восемь керамических. На четвертом круге добавляем десятигранную, и бросаем все четыре. Ставка этого круга — двадцать восемь керамических монет, или две серебряные и восемь керамических. Пятый круг добавляет двенадцатигранную кость, бросаем все пять. Ставка увеличивается до сорока керамических, или четырех серебряных. И наконец последний, шестой круг добавляет двадцатигранную, снова бросаем все вместе, ставка — шесть серебряных монет. Каждый раз, когда бросаем, считаем очки, в конце делаем сумму, и победитель забирает банк. Если проигравшие хотят отыграться, они должны рискнуть такой-же суммой на следующий раз, или пропустить круг, сказать «пас», и ждать, когда начнется следующий.
— А что будет, если несколько человек наберут одинаковое число очков? — спросил Сорак.
— Тогда банк делится на число игроков, которые набрали самую большую сумму, — ответила Криста. — Шестой, последний, круг открывает Гамбит Сокола, игроки могут выиграть не только ставку самого круга, но и сумму всей партии. Игорный дом берет только небольшой процент от выигранного банка в конце круга. Это все. Очень просто.