Примерно так же отреагировала и доктор Максвелл-Скот, когда Мартен сообщил ей, что хотел бы переехать в Манчестер.
— Чем более независима будет Ребекка, тем быстрее настанет окончательное выздоровление, — сказала врач. — Кроме того, в случае чего вы сможете очень быстро вернуться — либо на поезде, либо самолетом. Так что поезжайте со спокойной душой и ни о чем не беспокойтесь. Если в университете у вас все сложится, это будет прекрасно для вас обоих.
Промокший едва ли не до нитки, Мартен шел по направлению к гостинице, размышляя о том, что если его примут в университет, это действительно будет замечательно. А город и улицы, по которым он брел сейчас, станут его новым домом.
15
Воскресенье, 7 апреля, 6.02 в Манчестере, 9.02 в Москве
И вот оно наступило — воскресенье, 7 апреля.
В трусах и футболке Мартен стоял перед телевизором и нажимал на кнопки пульта дистанционного управления, поочередно меняя каналы: Би-би-си-1, Би-би-си-2, Ай-ти-ви-1, «Скай», Си-эн-эн… Обычная воскресная чепуха: прогнозы погоды, спортивные новости, бесконечные ток-шоу, разнообразные курьезные истории. Вот репортаж о магазине, торгующем чемоданами размером с легковой автомобиль, вот собака, застрявшая в унитазе. Вся эта дребедень перемежалась «говорящими головами», дискуссиями на политические темы и церковными службами. Если Москве и грозила какая-нибудь опасность, то телевизионщики ничего об этом не говорили. Ни Москва, ни Россия вообще не упоминались. Судя по выпускам телевизионных новостей, в мире не происходило ничего экстраординарного.
7.30
Мартен принял душ, побрился и снова вернулся к телевизору, но и на сей раз не услышал ничего заслуживающего внимания.
9.30
Ничего.
10.30
По-прежнему ничего. Ноль.
Лондон, тот же день — воскресенье, 7 апреля, 18.15
В сопровождении Клем Мартен еще раз прошелся по коридорам университета, пообедал в компании своей спутницы и двух ее коллег, а затем сел в поезд до Лондона, который отправился в 13.30 и прибыл на вокзал Юстон примерно в 17.30. Добравшись на такси до «Хэмпстед холидей инн» и оказавшись в своем номере, снова сел перед телевизором, переключая каналы в течение десяти минут, но так и не услышал никаких новостей из Москвы.
Быстро переодевшись, Николас поспешил в «Бэлмор», где его встретила Ребекка с сияющими глазами; сестра потребовала, чтобы он немедленно рассказал ей о своей поездке в Манчестер и обо всем, что там происходило. Когда речь зашла о городе, о людях, с которыми он там познакомился, и о заверениях Клем в том, что его непременно примут в университет, девушка радостно зааплодировала. Услышав историю о том, кем на самом деле является Клем, сестра захихикала, как какая-нибудь школьница. А затем, мечтательно зажмурившись, проговорила:
— Вот это жизнь! Мы с тобой о такой можем только мечтать!
Вскоре Ребекку позвали обедать, и Мартен ушел. А потом, как накануне в Манчестере, он долго бродил по улицам, но уже не обращая почти никакого внимания на то, что происходило вокруг. Все его мысли были заняты им самим, Ребеккой, Клем и тем, что их ждет в будущем.
«Предметы», — проговорил давно молчавший внутренний голос.
Мартен остановился и огляделся. На город уже успели опуститься сумерки, а он, занятый своими мыслями, даже не знал, куда завели его ноги. И только посмотрев по сторонам, он сообразил, что по какой-то дьявольской прихоти судьбы оказался возле дома 21 на Аксбридж-стрит.
«Предметы», — вновь прозвучал голос в его мозгу.
Инстинктивно он сделал шаг назад, укрываясь в густой тени огромного платана. Пусть Джин Вермеер и вернулся в Лос-Анджелес, он вполне мог попросить детективов из Скотланд-Ярда установить наблюдение за этим домом и прилегающими окрестностями, а также описать им Мартена, сказав, что ему крайне необходимо поговорить с этим человеком.
Однако сейчас на улице не было видно не только людей, но даже ни одной припаркованной машины, а окна дома зияли чернотой. И этот дом, и ключи от банковской ячейки, и российское посольство, и бар «У Пентрита», и И.М., и два чартерных рейса в Лос-Анджелес, и нечто, назначенное на 7 апреля в Москве, — все эти дорожки привели в тупик.
Мартен постоял несколько секунд, а затем резко развернулся и пошел прочь. Голос в его голове все еще продолжал что-то бубнить, уговаривал не отказываться от расследования и продолжать поиски.