— Знакомьтесь, Александр Кабрера. Снят три недели назад возле штаб-квартиры своей компании в Буэнос-Айресе.
Щелк.
На второй фотографии Кабрера был в комбинезоне и строительном шлеме. Здесь он рассматривал какие-то чертежи, разложенные на капоте легкого грузовичка где-то в пустыне.
— На нефтяном месторождении Шейба в Саудовской Аравии шесть недель назад. Его компания готовится построить там нефтепровод. Строительный подряд стоит чуть меньше миллиарда долларов.
Щелк.
А вот и третья фотография: снова Кабрера, но только в теплом пальто. Улыбается в окружении одетых по-зимнему нефтяников на фоне громадного нефтеперерабатывающего завода.
— Третье декабря прошлого года. На заводе компании «ЛУКойл» в Прибалтике. Работает над планами налаживания связей между литовским нефтяным сектором и российскими месторождениями.
— Разделите окно, — попросил Мартен, — и поставьте Реймонда рядом с Кабрерой.
Коваленко исполнил его просьбу.
Кабрера имел такое же сложение, что и Реймонд, но в остальном эти люди не походили друг на друга. Их носы, уши, овал лица — все это было абсолютно разным. А то, что у Кабреры была еще и борода, лишь затрудняло сравнение.
— Близнецами их не назовешь, — заметил русский детектив.
— Над ним немало потрудился пластический хирург. И трудно сказать, с какой именно целью: то ли чтобы просто восстановить поломанные лицевые кости, то ли с конкретным намерением изменить внешность.
Испытывая досаду, Мартен отошел в сторону, но быстро повернулся:
— У вас есть его фотографии, сделанные до этого пресловутого несчастного случая?
— Есть одна. На теннисном корте на ранчо за несколько недель до происшествия.
— Покажите.
Коваленко долго щелкал «мышкой», перебирая файлы, пока наконец не нашел нужный:
— Вот, смотрите.
Щелк.
Николас во все глаза смотрел на экран. Кабрера был сфотографирован на значительном отдалении. В теннисном облачении он покидал корт, держа в руке ракетку. Ничего нового: мужчина, физически сложенный так же, как Реймонд, — и все. Мартену запомнились светлые волосы и брови Реймонда, когда тот впервые попал в руки полиции. Тут же был типичный брюнет — мужчина с темными волосами и бровями, к тому же с более крупным носом. Совсем другое лицо.
— Это все, что у вас есть из более раннего периода?
— Да.
— Может, что-нибудь еще есть в Москве?
— Сомневаюсь.
— Почему?
— Вы и за этот снимок спасибо должны сказать. Кабрера очень тщательно охраняет свою частную жизнь от посторонних. Никаких съемок для прессы, никаких статей.
— Но вы-то не представитель прессы. Вы же сами только что доказали, что при необходимости можете достать любые фотографии.
— Мистер Мартен, тогда это было не столь уж важно.
— Что — это?
Коваленко явно замялся:
— Ничего.
Однако Мартен не отставал:
— Что именно не было важно?
— Это чисто русские дела.
— Которые имеют прямое отношение к Китнеру, не правда ли?
Не сказав ни слова, Коваленко потянулся за водкой. Однако Мартен выхватил стакан из-под его руки.
— Какого черта? — возмутился русский.
— У меня до сих пор перед глазами то, что осталось от Дэна Форда. И не могу сказать, что это приятные воспоминания. Ответьте, прошу вас.
За окнами завывал ветер. Снег снова повалил крупными хлопьями. Коваленко подышал на ладони:
— Отель паскудный, парижский, а зима-то — русская.
— Отвечайте.
Коваленко демонстративно вновь потянулся за стаканом, который Николас предусмотрительно отодвинул на край стола. На этот раз ему не помешали. Русский одним глотком опорожнил стакан и встал.
— Вам не приходилось слышать о доме Ипатьева, мистер Мартен?
— Нет.
Коваленко прошел к столику у двери, где стояла бутылка с водкой, и налил новую порцию. Потом проделал ту же процедуру со стаканом Мартена и передал его владельцу.
— Дом Ипатьева стоит в городе Екатеринбурге на Урале. Вернее, стоял, пока его не приказали снести. Это далеко-далеко к юго-востоку от Москвы. Впрочем, расстояние значения не имеет. Главное то, что во время коммунистической революции в этом просторном доме большевики держали в заложниках последнего русского царя Николая Второго, его жену, их детей и слуг. 17 июля 1918 года среди ночи их подняли с постели, отвели в погреб и расстреляли.