91
18.30
Коваленко отхлебнул водки и поставил стакан на стол. Он находился в комнате, которая ничем не отличалась от той, которую выделили им с Коваленко. Разница заключалась лишь в том, что их комната была на первом этаже, а эта — на втором. Мурзин до сих пор не проронил почти ни слова. Только попросил назвать имя и адрес проживания, а потом привел в эту комнату. Налил водки и велел ждать. С тех пор как он ушел, прошло более десяти минут.
В том, что Мурзин из ФСО, сомнений не было. Сколько здесь еще представителей этой службы, оставалось только догадываться. Правда, вряд ли кто-либо из них будет рангом выше Мурзина, да и по подготовке с ним едва ли сравнится. Полковник — спецназовец старой школы, готовый и способный выполнить любой приказ. Если такой человек находится здесь, значит, должно произойти нечто крайне примечательное.
Коваленко не поделился своими наблюдениями с Мартеном, но, когда они приехали на виллу, от его внимания не укрылся президентский лимузин, припаркованный среди остальных. Завтра на форуме президент Гитинов должен был выступить с публичным объявлением о восстановлении монархии в лице Питера Китнера. Учитывая весь нынешний антураж, бронированные автомобили на въезде, лимузины, приезд важных гостей, не говоря уже о присутствии Мурзина, имелись все основания предполагать, что президент мог уже находиться здесь. Но крайне маловероятно то, что президент прибыл сюда машиной без сопровождения. Гитинов передвигался не иначе как в кортеже из трех-четырех лимузинов одной модели, с тем чтобы снайперу или террористу в случае чего было трудно догадаться, в каком же автомобиле едет сам президент. Более вероятным выглядело то, что он просто прилетел вертолетом. Так безопаснее и менее драматично.
Но остается вопрос, кто же тогда приехал в лимузине. Вероятный ответ, в особенности с учетом наличия здесь Мурзина, заключался в том, что машиной воспользовался какой-нибудь российский государственный деятель или группа деятелей, близких по степени влияния к президенту. В данный момент одного отдельного человека, который мог бы поспорить с Гитиновым по части властных полномочий, попросту не существовало. Зато был триумвират, назвать который без запинки мог каждый: мэр Москвы Николай Немов, министр обороны Российской Федерации маршал Игорь Головкин и Святейший Патриарх Григорий II. А если они здесь, да еще Гитинов приедет…
Дверь открылась, и вошел Мурзин в сопровождении своих молодцов.
— Вы Юрий Коваленко из МВД, — спокойно проговорил Мурзин.
— Совершенно верно.
— И сегодня должны были вернуться в Москву.
— Да.
— Но не вернулись.
— Нет.
— Почему?
— Я сопровождаю господина Мартена. Его сестра обручена с Александром Кабрерой. Он попросил меня остаться с ним. И с моей стороны было бы невежливо отказать ему в этой просьбе.
Мурзин изучающе смотрел на него.
— Для вас было бы разумнее следовать приказам. — Мурзин оглянулся на сопровождавших его парней. Один из них открыл дверь, и полковник вновь перевел взгляд на Коваленко: — Прошу вас следовать за нами.
92
18.50
Николас Мартен буквально на шаг отставал от своего провожатого. За углом начинался коридор, который вел прямиком к деревянной двери, покрытой затейливой резьбой. Пол коридора был устлан ковром, а каменные стены словно омыты светом ламп, установленных в потолке в углублениях. Впрочем, Николасу было не до красот интерьера: его не покидало такое чувство, будто он по собственной воле идет в какую-то средневековую темницу. Он искренне жалел, что сейчас рядом нет Коваленко. Одновременно не давали покоя мысли о том, где тот сейчас может находиться и почему не вернулся.
Предоставленный хозяевами смокинг, который поначалу казался удобным и хорошо сидел, вдруг стал невыносимо тесен. Мартен потянулся рукою к горлу, чтобы несколько ослабить галстук, как будто это движение могло ему помочь. Не помогло. Лишь выяснилось, что его ладони взмокли, да и весь он покрылся потом.
«Расслабься, — приказал он сам себе. — Расслабься, ведь ты еще ничего не узнал наверняка».
— Вот мы и прибыли, месье. — Лакей постучал в дверь.
— Oui, — прозвучало изнутри.
— Месье Мартен, — сообщил лакей.
Дверь открылась, хотя и не сразу. В проеме собственной персоной предстал Александр Кабрера, облаченный в великолепный черный смокинг и рубашку с оборками на груди. На шее у него красовался бархатный галстук-бабочка.
— Добро пожаловать, Николас, — гостеприимно улыбнулся он. — Пожалуйста, заходите.