Впереди показался еще один мост через канал — пешеходный. Каждую его сторону охраняли грифоны с золотыми крыльями. По левую сторону тянулся ряд кирпичных трех-, четырехэтажных домов.
Александр шел, не оглядываясь на Мартена.
Еще чуть-чуть, и он дойдет до моста. А как только дойдет, незаметно вытащит из-за пояса «грач» Мурзина, уронит для отвода глаз сумку, повернется и откроет огонь.
Мартена отделяли от Александра шестьдесят футов, когда тот переложил сумку из правой руки в левую и повернулся лицом к мосту. Именно в этот момент Николас заметил Коваленко. Тот шел по другой стороне канала чуть позади них, но не слишком отставая. Мартен знал, что русский умен и опытен. Но он никогда не видел, как тот стреляет. К тому же было неизвестно, знает ли Коваленко о том, насколько опасен Александр, обладающий молниеносной реакцией и редкой меткостью стрельбы. Если Александр, взойдя на мост, узнает Коваленко, то в два счета расправится с ним.
— Реймонд!
Александр услышал, как закричал позади Мартен, но даже не подумал замедлить ход. Еще пять шагов — и он будет на мосту. Гигантские бронзовые грифоны послужат для него отличным прикрытием. А Николас останется на тротуаре как на ладони — ему негде будет укрыться. «Грач» казался необыкновенно легким, он словно ласкал ладонь. Для решения всех проблем достаточно будет одного выстрела. Такого, чтобы пуля вошла между глаз.
Мартен остановился и поднял свой «Макаров». Держа пистолет обеими руками, он прицелился Александру в затылок.
— Реймонд! Стоять! Немедленно!
Александр лишь ухмыльнулся, продолжая идти в прежнем темпе.
— Реймонд! — вновь послышался крик. — Даю последний шанс. Не остановишься — убью на месте!
Убийца все так же бодро шагал дальше. Мартен помедлил еще секунду, а затем мягко нажал на спусковой крючок «Макарова». Эхо пистолетного выстрела громом разнеслось вдоль канала. Из-под ног Александра брызнула каменная крошка.
Александр как ни в чем не бывало продолжал идти. Он почти дошел до моста и вытащил «грач» из-за пояса.
Осталось три шага, два…
Вот и мост.
Он разжал пальцы, выпуская из руки сумку.
Мартен уже лежал на асфальте, откатившись в сторону, когда Александр повернулся — с пистолетом в руке. Опершись на локти, охотник держал дичь на мушке. Надо было отдать должное Коваленко — своими разговорами он сумел разбередить воспоминания и чувство мести. В голове дробью стучало: «За Рыжего. За Дэна. За Хэллидея. За бригаду».
Он выстрелил одновременно с Александром. Грохот от пальбы многократно усилился, отразившись от стен домов. На секунду Мартен ослеп — в глаза попала бетонная пыль, поднятая пулей. Прозрев, он увидел, что Александр пятится, кренясь назад. Клетчатые брюки на левой ноге разорваны в клочья и пропитаны кровью. Было видно, как он пытается, но не может поднять руку с пистолетом. Наконец нога подкосилась, и Александр упал. Автоматический пистолет отлетел вперед, подпрыгнув на мостовой.
Александр видел, как Мартен встал, оттолкнувшись от земли, и направился к нему. Преследователь все так же сжимал свой «Макаров» обеими руками.
Он вспомнил о «граче», который лежал неподалеку, и попытался дотянуться до него, но тщетно. Мостовая казалась мягкой, будто он упал на охапку сухих листьев. Мартен отчего-то вдруг остановился и устремил свой взгляд поверх него. Александр быстро повернул голову, чтобы узнать, что так привлекло внимание противника.
Сзади надвигался силуэт, в котором было что-то неуловимо знакомое. Поднявшись по ступенькам с противоположной стороны канала, человек медленно шагал по мосту. Теперь стало видно, кто это: Коваленко, русский полицейский. В руке у него тоже был пистолет, а глаза — как ледышки. На лице Александра отразилось недоумение. Почему, приближаясь к нему, Коваленко держит пистолет на изготовку? И почему так смотрит на него, ведь враг повержен, безоружен и беспомощен?
Вот оно что: именно этот человек и есть его sudba. Судьба, которая была предопределена с того момента, когда он в парижском парке вонзил наваху в грудь своего брата по отцу.
— Коваленко, нет! — раздался крик Николаса Мартена.
Но было поздно. Русский полицейский уже стоял рядом.
— Нет! Нет! Не надо! — снова завопил Мартен.
Александр увидел, как взгляд русского налился еще большей жестокостью, а дуло «Макарова» начало увеличиваться в размерах. Ствол уперся в голову. Палец на спусковом крючке напрягся. Гром выстрела сменился ослепительно белой вспышкой. Будто штормовая волна подхватила его, вспышка же стала еще ярче. А потом все кончилось. Свет померк.