— Все в порядке, Джимми, не волнуйся, — тихо сказал Бэррон. — Незачем беспокоиться.
17.20
44
Международный аэропорт Лос-Анджелеса (LAX), 17.55
Двери автобуса закрылись, еще больше спрессовав воздух, наполненный острым запахом моря, выхлопов самолетных турбин и уставших пассажиров. Реймонд стоял в центре салона, незнакомец для всех таких же незнакомцев вокруг него, и терпеливо ждал, пока машина делала остановки сначала у первого терминала, потом у второго и наконец подъехала к терминалу Томаса Бредли, предназначенному для «Люфтганзы».
Его нервы были на пределе. С каждой минутой все больше и больше жителей Лос-Анджелеса видели его лицо на экранах своих телевизоров и могли его опознать. Как там сказал Бэррон? «Нас в Лос-Анджелесе живет девять миллионов, а ты — один». Сколько времени понадобится для того, чтобы один из этих девяти миллионов опознал его, вытащил из кармана мобильник и позвонил в полицию?
Пока ему везло, но оставалось самое главное: добраться до регистрационной стойки «Люфтганзы» и выкупить билет по паспорту и кредитной карточке Йозефа Шпеера. А потом еще предстоит ждать три часа до вылета, находясь среди массы людей. По мнению баронессы, если у него хватит ума и хитрости, чтобы выжить в столь экстремальной ситуации, это станет для него бесценным опытом, и, конечно, она была права. Реймонд знал: если он будет и дальше оставаться настороже, если не поддастся собственным страхам, не позволит полиции переиграть себя, у него есть все основания верить в то, что завтра утром он окажется в Лондоне.
Гараж Паркер-центра, 18.25
Джон Бэррон, двигаясь словно в полусне, открыл дверцу «мустанга» и сел за руль. Он уже почти не помнил, что рассказывала им девочка из пиццерии в Беверли-Хиллз. Около двух часов дня она увидела мужчину, похожего на беглого преступника, которого разыскивает полиция и чьи фотографии то и дело показывают по телевизору. Однако она не стала никуда ничего сообщать и пошла домой, где снова увидела по телевизору фото преступника и только тогда рассказала о произошедшем матери, а та немедленно позвонила в управление полиции. Полицейские допросили девочку и отвезли ее в пиццерию, где она еще раз пересказала им ту же историю и показала, где была она и где — подозреваемый. В третий раз она пересказала эту историю Хэллидею и Бэррону. Мужчина был похож на Реймонда. На нем были потертые джинсы и голубая джинсовая куртка. Девочка не могла точно сказать, были ли его волосы выкрашены в фиолетовый цвет, поскольку на голове у парня была бейсболка с какой-то надписью. Что именно было написано, она тоже не помнила.
Женщина из Беверли-Хиллз дала такое же описание виденного ею мужчины, которому в начале третьего она помогла сесть на автобус до Санта-Моники. Время совпадало почти до минуты, значит, это был один и тот же человек. Показания свидетельницы позволили детективам понять, что подозреваемый шел на запад от Брайтон-уэй к перекрестку бульваров Санта-Моника и Уилшир. Женщина также добавила к описанию, полученному от девочки, что мужчина был на загляденье красив и на плече его висел рюкзак.
Получив эту информацию, Рыжий тут же приказал сосредоточить поиски в районе между Беверли-Хиллз и Санта-Моникой, а также поставить в известность ведомство шерифа Лос-Анджелеса и полицейское управление Санта-Моники. Это означало привлечь к поимке преступника коллег, но, кто бы его ни взял, публику и журналистов будут держать на расстоянии, пока они не приедут и не заберут его.
Бэррон завел двигатель, развернулся, дав задний ход, и выехал из гаража. Он направлялся домой, Хэллидей, кстати, тоже, а Рыжий и остальные задержались, координируя поиски из Паркер-центра.
Дом, отдых…
Почти пять лет он считал свою профессию благородной, был членом знаменитой бригады 5–2. Об этом можно было только мечтать! А затем в одночасье мечта превратилась в кошмарный сон, все перевернулось вверх дном. От мысли о том, что ему придется наблюдать за тем, как убивают Реймонда, тошнота подкатывала к горлу. Если бы Реймонд направил пистолет на любого из них, Бэррон, не колеблясь, пристрелил бы его в ту же секунду. К тому же он уже стрелял в него на парковке возле суда и убил бы, если бы в последний момент тот не увернулся. Так если он был способен убить Реймонда прилюдно, почему нельзя сделать то же самое в каком-нибудь укромном месте?
Ответ на этот вопрос, на первый взгляд, казался простым. Он — полицейский, а не убийца. И как бы угрожающе ни звучал рассказ Хэллидея, Джон не испугался. Проблема заключалась во времени. Если он, как планировал раньше, будет и дальше работать в бригаде, дожидаясь, пока доктор Фланнери подберет для Ребекки подходящее место, возрастает вероятность того, что Реймонда все-таки поймают. А когда это случится, бригада силой заставит его участвовать в незаконной казни.