Служащая аэропорта открыла паспорт и изучала его, а потом подняла глаза на Реймонда, словно сравнивая фотографию с «оригиналом».
— Ах да! — Он снял бейсболку, чтобы продемонстрировать свои фиолетовые волосы. — Когда я фотографировался, то был помоложе, но… — Реймонд снова улыбнулся. — Но волосы все те же.
Блондинка усмехнулась и протянула ему квитанцию, выписанную по кредитной карточке. Реймонд нацарапал на бумажке подпись Шпеера — он тренировался в этом во время своей недолгой поездки на автобусе на Санта-Монику, — потом передал квитанцию женщине, а она вернула ему паспорт и кредитку.
— Вы будете сдавать багаж?
— Нет, у меня… — начал Реймонд и осекся. От рюкзака Шпеера он избавился еще в аэровокзале: вторую «беретту» он сунул за ремень сзади, а рюкзак бросил в урну для мусора за минуту до того, как сесть в автобус до аэропорта. Но разве можно отправляться в путешествие длиной в шесть тысяч миль с пустыми руками! — У меня только ручная кладь. — Кивнув в сторону закусочной в дальнем конце зала для регистрации, он добавил: — Я оставил сумку там, с моим другом, а сам пошел к вам.
Женщина улыбнулась в ответ и протянула Реймонду билет и посадочный талон.
— Выход на посадку через ворота сто двадцать два. Посадка начнется примерно в девять пятнадцать. Желаю приятного полета.
— Danke, — сказал он и отошел.
48
19.15
Бэррон ехал по шоссе Санта-Моника, по которому они с Хэллидеем мчались двумя часами раньше. Транспортный поток превратился в одну сплошную пробку, растянувшуюся от центра города до побережья. Сейчас он отдал бы все на свете за полицейскую машину с мигалкой и сиреной!
19.20
Машины еле двигались. Может, он сошел с ума. Может, у него просто разыгралось воображение. Ведь было сказано, что немецкие студенты всего лишь предполагают, что на показанном по телевидению рисунке их пропавший товарищ. Да, у него были фиолетовые волосы, ну и что? Тысячи молодых людей сегодня красятся в самые невообразимые цвета. С какой стати он рвется в аэропорт, чтобы перехватить предположительно/якобы/возможно пропавшего немецкого студента, когда на самом деле ему нужно забрать Ребекку и сматываться из города? Бессмыслица — и непременно окажется таковой, если, приехав в аэропорт, он не обнаружит там никакого Йозефа Шпеера.
Подумав об этом, Бэррон включил телефон и набрал номер справочной. Назвав свое имя и представившись детективом отдела по расследованию убийств, он попросил соединить его с представительством «Люфтганзы» в аэропорту Лос-Анджелеса. Через несколько секунд трубку на другом конце линии снял сотрудник авиакомпании, отвечающий за бронирование мест.
— Меня интересует сегодняшний рейс номер четыре-пять-три на Франкфурт, — отчетливо проговорил он. — Забронировано ли на нем место для Йозефа Шпеера?
— Минуточку, сэр. — После недолгого молчания администратор сообщил: — Да, господин Шпеер выкупил билет около получаса назад.
— Спасибо, — поблагодарил Бэррон и отключил связь.
Господи, он оказался прав! И тут же его посетила еще одна неожиданная мысль. А что, если это действительно Шпеер? Разве не могли возникнуть у парня какие-то личные причины для того, чтобы вернуться домой, не поставив никого в известность? Но существовала и одна проблема. Чтобы найти парня в здании аэропорта и установить его личность, Бэррону понадобится помощь со стороны сотрудников службы безопасности авиакомпании. Обратившись к ним, он будет вынужден объяснить, что Йозеф Шпеер на самом деле может оказаться Реймондом, и тогда «Люфтганза» немедленно поставит в известность городское управление полиции. В результате через весьма короткое время — с сиренами и мигалками — в аэропорт примчатся Макклэтчи и остальные.
19.24
Впереди стал притормаживать, а затем и вовсе застыл грузовик, и Бэррон тоже был вынужден остановиться. Поглядев в зеркало заднего обзора, он увидел целый океан огней. Это были фары скопившихся сзади машин.
Грузовик тронулся с места, и «мустанг» тоже. Джон стал перестраиваться вправо, чтобы при первой же возможности съехать с шоссе и двинуться в аэропорт через город, где движение не было столь напряженным. Он снова посмотрел в зеркало. На сей раз помимо моря огней он увидел собственное отражение и встретился взглядом с самим собой.