Такой вариант развития события представлялся единственным логичным объяснением происходящего и звонка Бэррона с просьбой организовать присутствие журналистов на Юнион-стейшн к тому моменту, когда туда прибудет поезд с Бэрроном и Реймондом. Он знал, что детективы из знаменитого подразделения не смогут казнить арестованного в присутствии десятков журналистов.
Если дело обстояло именно так, Харвуд наверняка первым узнал об этом. И если действительно бригаде 5–2 было негласно предоставлено право вершить правосудие по ее собственному усмотрению, городское управление полиции, разумеется, не заинтересовано в том, чтобы предавать эту историю огласке. Вот почему сейчас в бой брошены все силы. Бэррон и его узник изолированы в недоступном для прессы месте, а начальник полиции откровенно врет. Он сам оказался заложником своих подчиненных.
Форд попытался найти глазами Харвуда в толпе полицейских, но увидел другое — знакомую машину, на большой скорости подъехавшую к кордону из полицейских машин. Заднее стекло ее было разбито. Оскальзываясь на размокшей земле, он побежал по направлению к машине, за рулем которой сидел Полчак. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидел кто-то еще, но кто именно, Дэн с такого расстояния разглядеть не смог.
— Лен! — закричал он, прибавляя ходу. — Лен!
Полчак обернулся, но в следующий момент шеренга полицейских расступилась, пропуская автомобиль внутрь оцепленной территории, и снова сомкнулась, а сержант махнул Форду рукой, давая знак не приближаться.
Моросил дождь. Дэн Форд промок насквозь, все ожидания и надежды были разбиты — точно так же, как и заклеенный пластырем нос. И не важно, что тут было полным-полно полицейских, что многих из них он знал лично и что он являлся самым уважаемым журналистом криминальной хроники в Лос-Анджелесе. Его друга, Джона Бэррона, вот-вот должны были убить, и он был не в силах сделать ничего, чтобы помешать этому.
80
7.12
Бэррон и Реймонд лежали между рельсами, под вагоном «Метролинка» и наблюдали за приближающимися Ли и Вальпараисо. С пистолетами в руках, детективы были не дальше чем в десяти футах от них и пристально смотрели на вагон. Бэррон понятия не имел, где находились Хэллидей и Полчак. Вероятнее всего, они были сзади, в темноте, наблюдая и выжидая.
Ясно пока было лишь одно: Ли и Вальпараисо считают, что объекты их охоты все еще в вагоне. Они подходили все ближе. Бэррон видел только их ноги: только протяни руку, и вот он, ботинок Ли 46-го размера.
— Давай! — прошептал Бэррон, и они с Реймондом, перекатившись, выползли из-под вагона, оказавшись с противоположной стороны. В следующую секунду они вскочили на ноги и помчались мимо товарных вагонов, стоявших на соседних путях.
Хэллидей заметил их, когда обогнул локомотив. Он вскинул пистолет, но опоздал, промахнулся, и беглецы исчезли в темноте, нырнув под товарный состав.
— Теперь здесь только мы, — проговорил в рацию Вальпараисо, не отрывая глаз от темного пространства под товарным вагоном, где исчезли Бэррон и Реймонд. — Весь район оцеплен. У тебя больше нет шансов, Джон. Пойми, мы не можем поставить бригаду под удар.
Реймонд посмотрел на Бэррона.
— Дай мне пистолет, — шепотом попросил он. — Дай пистолет, иначе мы оба погибнем.
— Ползи вдоль рельсов, — тихо ответил Бэррон, — ползи под следующий вагон.
Реймонд обернулся, потом перевел взгляд обратно. Он увидел, как Хэллидей двинулся влево, и вскоре его ноги исчезли из виду. Ли и Вальпараисо остались на месте.
— Дай мне пистолет! — снова потребовал он.
Наградив своего пленника тяжелым взглядом, Джон ответил:
— Делай, как я сказал. Вперед!
— Я здесь, Марти, — донесся голос Полчака. Бэррон огляделся. Откуда он взялся? Где был?
— Джон! — теперь говорил Вальпараисо. — У Лена есть для тебя сюрприз. Что-то вроде прощального подарка.
Сзади раздался громкий шум. Бэррон повернул голову и увидел, как открылись складские ворота, помеченные номером 19, и в образовавшемся светлом проеме возникла фигура Полчака. Одной рукой он держал свой чудовищный дробовик, двенадцатизарядный «страйкер», второй стиснул ладонь Ребекки.
Бэррон выскочил из-под вагона, запрыгнул на платформу и помчался к ним, выкрикивая как безумный:
— Отпусти ее! Отпусти ее! Отпусти ее!