Керт усмехнулся и взвесил книгу на ладони.
– Сейчас посмотрим, – произнес он и пошел к своему столу, на котором извивались самые разнообразные колбы и стояли сосуды с содержимым всех цветов и оттенков. Шани знал, что доносы на сотрудников центра поступают с завидной регулярностью: бдительные граждане не дремали. Керт смочил палочку с намотанной ватой одним из своих растворов и медленно стал водить по краям страниц. Какое-то время ничего не происходило, но потом бумага налилась зловещим зеленоватым цветом, и в воздухе отчетливо запахло эклентом. Но запах быстро исчез, и страницы приняли свой обычный цвет.
– И что же это? – спросил Шани.
Керт выбросил свою палочку и передал ему книгу.
– На страницу сперва нанесли эклент, – объяснил зельевар. – Затем покрыли смесью зеленого змееполоха и раствора амината. В итоге ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Я так понимаю, с помощью этой книги был кто-то убит?
– Да, – кивнул Шани, убирая книгу обратно в сумку. – Человек облизывал пальцы, чтобы перелистывать страницы, и умер от сердечного удара. Прозектор почувствовал запах эклента, когда вскрывал труп, но признаков приема не выявил.
Керт усмехнулся и покачал головой, словно отдавал честь чужому замыслу.
– Ну еще бы. Аминат полностью растворяет эклент, в организме никаких следов не остается. Возможно, была самая малость на пальцах или губах, но быстро выветрилась.
Понятно, почему собаки ничего не обнаружили, думал Шани после того, как распрощался с прозектором и, оставив книгу в отделе улик, шел по улице в сторону дома Хостки. От них требовалось найти перчинку, спрятанную во фляге с духами. А у нас действительно предумышленное убийство, и осталось только разобраться в его причинах.
Шани остановился на маленьком горбатом мостике, переброшенном через столичную речку, и стал смотреть на грязно-серую воду. Судя по датированным пометкам Хостки на полях, книга не покидала дома, значит, яд нанес кто-то из домочадцев. Жена или прислуга. Хетти выглядела действительно убитой своим горем, только Шани почему-то с трудом мог поверить в пылкую любовь двадцатилетней женщины и мужчины пятидесяти лет с лишком, который, по местным меркам, годится ей не то что в отцы – в дедушки. Но зачем ей убивать мужа? Чтобы променять столицу на медвежий угол?
И зачем Никеш купил их дом?
От реки тянуло вонью: вся столица сливала в нее нечистоты. Шани смотрел, как серая вода кусает опоры моста, и думал о том, как выглядит Нева со Стрелки Васильевского острова: суровая, строгая, полная чистоты и силы. Нева была в сотне световых лет отсюда, и Шани вдруг с какой-то отчетливой ясностью понял, что никогда ее больше не увидит. Понял – и почему-то не загрустил.
– Эй, парень! – окликнул его звонкий девичий голосок. – Замечтался?
Шани посмотрел направо и увидел, что рядом стоит молоденькая девица в пышном желтом платье, обозначавшем принадлежность к гильдии проституток. Кудрявые рыжие волосы струились по открытым веснушчатым плечам; Шани почувствовал, что его начинает мутить.
– Вали давай, – посоветовал он. – Я на работе.
Девица обиженно сложила губы куриной гузкой.
– Ой, какие мы трудолюбивые! – пропела она. – А знаешь, как говорят: от работы-то медоед подох. А то бы пошли, пообщались. Я тут живу недалеко и беру недорого.
Шани вдруг задумался и попробовал совладать с отвращением. Какая-то смутная идея начала формироваться в его голове.
– Недалеко – это где? – уточнил он.
– Семипалатная улица, – ответила юная торговка натурой. – Дом восемь. Меня, кстати, Милица зовут.
Шани вынул из кармана жетон сотрудника инквизиции и продемонстрировал проститутке. Некоторое время он с удовольствием наблюдал, как та меняется в лице, а затем крепко взял ее за предплечье и произнес:
– Ну, Милица, мне тебя сам Заступник послал. Идем.
Милица снимала две комнаты в доходном доме, который располагался окна в окна с особняком Хостки. Шани раскрыл рамы и выглянул на улицу, прикидывая все возможные пути к дому покойного, потом закрыл окно и сел на стул рядом. Лучшего места для наблюдательного пункта и представить было нельзя.
Охранное отделение следило за домом и его обитателями, но ничего предосудительного не увидело. Шани решил посмотреть сам. Вдруг к вдове ходят какие-то гости? Например, господин Никеш, которому приспичило купить дом со старым барахлом. Интересно, думал Шани, глядя, как бабы набирают в колодце воду и бранятся на чем свет стоит, зачем ему вещи? Что именно он хочет присвоить?
Возможно, была некая вещь, которую Хостка не хотел отдавать добром. Вещь, из-за которой его убили.