— Вас не может не заинтересовать наш проект, — продолжал Анохин. — Мы купили землю… Это кондоминиум.
— Слушай, ты, — прошипел Моран, — мой раб — несовершеннолетний. Ему в Америке даже пиво не продадут. А ты при нем неприличными словами выражаешься.
— Кондоминиум — абсолютно приличное слово, — возразил Анохин. — Означает здание, которое полностью принадлежит владельцам. И огорожено. Все автономное. Собственный дворик, подземные гаражи. Понимаете?
— Что конкретно я должен понимать? — осведомился Моран.
— Дом, — повторил Анохин.
— Авденаго подай гостю чай и не забудь подсыпать мышьяку, — приказал Моран. — Только свежий возьми, который еще не выдохся.
— Меня предупреждали о вашем специфическом чувстве юмора, — кисло проговорил Анохин.
— Кто предупреждал? — напрягся Моран.
— У нас полное досье на вас, — сказал Анохин. — Не пугайтесь, это было сделано в ваших интересах.
— И грязные следы в моей квартире вы тоже оставили, очевидно, в моих интересах, — процедил Моран сквозь зубы. — Говорите, что хотели, и выметайтесь. Мой раб устал, а ему еще полы драить.
— Вот именно, — вставил Авденаго.
— Мы предлагаем вам купить долю в нашем предприятии, — заявил Анохин. — Это если вкратце.
— Нет, все-таки он бизнесмен! — вскрикнул Моран. — Да ты знаешь, что я делаю с бизнесменами?
— Не имел удовольствия узнать.
— Ну так почитай в моем досье, — прорычал Моран. — Там все должно быть написано.
— К сожалению…
— Ага, значит, не полное у вас досье! Я с удовольствием дам тебе материальчик. Джурич Моран бизнесменов унич-то-жает. Понял?
— Послушайте, вы ведь даже не имеете представления о том, что именно я вам предлагаю…
— На последний чемодан с деньгами замахнулись! — не успокаивался Моран. — Бизнесмены! Конкуренты! Везде, везде их жадные руки!
— Я оставлю вам бумаги, — Анохин полез опять в свой портфельчик и вытащил тощую папочку. — Посмотрите на досуге. Жаль, что вы отказываетесь разговаривать. Но я все же надеюсь, что наше общение не закончено.
— Закончено, закончено, — сказал Моран. — Авденаго, выпроводи урода, а его бумаги снеси в мусорное ведро. Я чертовски занят. Подай мне Достоевского. Что-нибудь ужасное. «Записки из Мертвого дома», это лучше всего.
— Может, лучше «Дневник писателя»? — подсказал Авденаго.
— Сказано — «Из Мертвого дома», значит — «Из Мертвого дома»! — рыкнул Моран. — Нет, вы только поглядите, люди добрые! Теперь у всех есть свое мнение о том, что такое Джурич Моран, куда он должен девать свои чемоданы с деньгами и какие книги ему лучше читать!..
Вопреки полученному распоряжению, Авденаго не выбросил бумаги. Он отнес их в кухню и спрятал под свой матрас. Затем вымыл во всей квартире полы — с порошком и хлоркой, подал Морану крепкий горячий чай, бублик, толсто намазанный маслом и плавленым сыром, передвинул лампу поближе к господскому дивану, снял с полки два разных издания «Записок из Мертвого дома» (с иллюстрациями и без) и на всякий случай подсунул «Дневник писателя». Наконец Моран объявил, что всем доволен, и позволил Авденаго уйти отдыхать.
Кое-что в поведении Анохина сильно насторожило Авденаго. Во-первых, Анохин вовсе не отрицал своей принадлежности к расе троллей. Во-вторых, Морану не удалось его запугать. И в-третьих, Анохин держался так, словно ему было известно нечто такое, о чем Джурич Моран и понятия не имеет. И напрасно, кстати, не имеет.
Авденаго рассчитывал найти хотя бы часть объяснений в документах, оставленных Анохиным. Он предусмотрительно закрыл дверь на кухню, устроился на своем матрасе (Моран так и не озаботился обеспечить раба нормальной кроватью), разложил бумаги и начал вникать.
Первый листок представлял собой план дома. Того самого, кондоминиума. Как и говорил Анохин, собственный огороженный дворик, подземные гаражи, калитка, камера наблюдений. Авденаго долго рассматривал план, вспоминая изнуряюще скучные школьные уроки черчения. Поискал обозначения санузлов — единственное, которое помнил. Нашел несколько и почему-то утешился.
Ясно. Дом.
Он отложил план и взял следующий листок. Список имен. Ага, пайщики.
Скворцов Сергей Дмитриевич — Арсахо…
Анохин Алексей Дмитриевич — Равихо…