Он стиснул пальцы на руке Авденаго еще сильнее. Тому показалось, что у него вот-вот хрустнет кость. Он раздул ноздри, шумно втягивая в себя воздух.
Моран самозабвенно рычал:
— И где же справедливость, где истина? Моя дочь растет без меня! Один на один со всем Истинным миром! О, разумеется, я о ней догадывался, я уже восемь лет как догадывался, но… Проклятье! Слишком много всего в моей жизни и вселенной происходило одновременно, разве за каждой глобальной катастрофой уследишь… Я должен был лучше прислушиваться к происходящему!
— И кто вы после этого? — прошипел Авденаго. — Какой же вы после этого тролль? Не обо всем догадались, ну надо же! Да я сейчас разрыдаюсь! Собственного ребенка во вселенной не почуяли!
— А я еще погляжу на тебя, когда ты вернешься в Истинный мир и обнаружишь, что жена твоя тоже родила. Родила без тебя. А? А ты ни о чем и не подозревал. А?
Авденаго хотел было ответить, что очень даже подозревал, и сейчас подозревает, но вдруг сдался, обмяк.
— Мой господин, мне и правда больно. Пустите руку… Ну да, да, я очень хочу увидеть мою жену… Вам это требовалось услышать?
— А я, по-твоему, не хочу? — вопросил Моран, выпуская наконец Авденаго. — Да я только этого и хочу — увидеть мою дочь!
Авденаго потер плечо.
— В таком случае, вывод ясен, — сказал он, — нам следует сотрудничать с Анохиным и компанией. Вы не находите?
— Нахожу, нахожу. — Моран в волнении забегал по комнате. — Раньше я считал, что у меня куча времени, но обстоятельства переменились. Я должен застать мою дочь еще ребенком. А то она потом вырастет. Дочери очень быстро вырастают. Становятся высокомерными и сексуальными. И с ними невозможно иметь дело! Чтобы пробиться к собственной дочери, приходится расшвыривать орды ее поклонников. Отсюда и поговорка: «Путь к дочери лежит через трупы».
— Точно, — подтвердил Авденаго.
— А ты откуда знаешь? У тебя ведь нет дочери.
— Это пока что неизвестно.
— Настоящий тролль всегда знает такие вещи, — мрачно заявил Моран. Он оглядел Авденаго, и тот мог бы поклясться, что в глазах Морана мелькнуло сочувствие. — А коль скоро мы с тобой явили себя в этом деле недостаточно настоящими троллями, то предлагаю утаить наш позор. Никому ни слова, договорились?
— Угу, — подтвердил Авденаго. — Скроем это дело намертво.
Моран уселся на диван, кивнул Авденаго, чтобы тот устраивался на стуле возле стола. Моран не часто позволял Авденаго сидеть в своем присутствии — ревниво соблюдал субординацию.
— Я просто уничтожен, — проговорил Моран. — Сложись моя судьба немного иначе, я бы сейчас, наверное, немедленно уехал в подмосковную и там запил… А есть какой-нибудь другой способ утешиться?
Он посмотрел на Авденаго умоляющими глазами.
Авденаго хмыкнул.
— По-вашему, я отпустил этого тролля, ничего не разведав?
— Ты и так разведал достаточно… достаточно, чтобы уничтожить своего бедного господина, — вздохнул Моран.
— Отнюдь, — сказал Авденаго. Он считал это слово отменно противным.
— Говори, — насторожился Моран.
— В Петербурге существует портал. Способ пройти в Истинный мир, минуя фотоаппарат и прочие приспособления.
— Портал? Где ты нахватался таких слов?
— Это просто слово, мой господин. Если вам угодно, пользуйтесь другими. Дверь, вход, ворота…
— Радуйся, — сказал ему на это Моран. — Я уничтожен. Мои враги добились своего. Джурич Моран проникает в Истинный мир через дырку от бублика. Воображаю заголовки газет! «Величайший Мастер пойман при нелегальной попытке перейти границу…» Желтая пресса меня задушит.
— Нет, — возразил Авденаго. — Ничего подобного.
Моран прищурился, посмотрел на него горько.
— Пощады не будет, — повторил он. — Особенно для меня. Ты хоть знаешь, что такое изгнание?
— Это когда тебя выгоняют, — сказал Авденаго.
— Тебя-то выгоняли только из гостиной, где ты являл дурные манеры, и из класса за плевание жеваной бумагой, — буркнул Моран. — Это не истинное изгнание.
— Подробнее, — попросил Авденаго. — Есть что-то, чего я не знаю?
— Вселенная полна умных мыслей и полезных вещей, которые недоступны твоему пониманию… — Джурич Моран пожевал губами.
Авденаго видел, что троллю стоит больших усилий перейти к сути, поэтому он не торопил Морана. Но и взгляда не отводил. Морану не удастся избежать ответа на заданный вопрос.