— И кого она намерена клонировать? — презрительно усмехнулся Моран. — Троллей, что ли? Опасный экспериментик, надо заметить.
— Нет, она намерена воспроизводить человеческие органы… Точнее, такие внутренние органы, которые хорошо приживались бы у человека. Ее методика заключается в том, что… В общем… — Халсэбарг вздохнул. — В качестве материала для изучения она использует троллей. Во-первых, это безопаснее с точки зрения закона, поскольку тролли юридически не являются людьми. То же самое обстоятельство освобождает исследования Зенкер и от моральных ограничений.
— Тролли не являются людьми не только юридически, но и биологически, — оборвал Моран. — Это не новость. А вот в том, что касается псоглавцев, еще можно поспорить.
— А во-вторых, — продолжал Халсэбарг, не обращая внимания на реплику Морана, — она установила, что генетический материал троллей лучше поддается экспериментам.
— Так чего этой бабе от нас, в конце концов, понадобилось? — осведомился Моран. — Кратко и по существу.
— Она нас разрежет на куски, — сказал Халсэбарг.
— Зачем? — удивился Моран.
— Для науки. Чтобы спасать человеческие жизни, — терпеливо ответил Халсэбарг. Он знал, что тролли из высших стремятся во всем дойти до самой сути.
— Это прибыльно? — спросил Моран.
— Если она добьется своего, то станет самой богатой женщиной на свете.
— Ясно… Но почему именно тролли? Ты что-то объяснял, но слишком мудрено… А я слишком много вашего чая выпил. В сочетании с инъекцией яда это плохо отразилось на моих умственных способностях.
— Две причины, — сказал Халсэбарг. — Тролли — не люди. Это раз. Наши тела крепче и лучше адаптируются к новым условиям — два.
— А ее подручные? Они тоже… ученые? — спросил Авденаго.
Халсэбарг с трудом уселся, привалился к стене спиной.
— А сам-то ты как думаешь?
— По-моему, просто бандиты.
— Расисты, — поправил Халсэбарг.
— Из разговора с мусье Анохиным я понял, что вы тоже расисты, — вставил Моран. — Кафе собираетесь открыть, куда людям вход запрещен.
— Это другое, — ответил Халсэбарг. — Это на отдельно взятой, огороженной частной территории. А они вылавливают нас по всему городу.
Очень медленно до Морана стала доходить одна крайне неприятная вещь. Он обдумывал услышанное и мрачнел все больше и больше. И наконец выговорил:
— Следовательно, до сих пор Зенкер и ее гестаповцы ничего не знали ни обо мне, ни о моем компаньоне? Мы попали в поле их зрения только после того, как посетили вашу проклятую стройку, не так ли?
— В общем и целом… — промямлил Халсэбарг. Ему очень не хотелось, чтобы Джурич Моран дошел до подобных выводов. Но неизбежное свершилось.
— Они ведь установили слежку за вашим участком? — настаивал Моран.
— Вы правы, — кивнул Халсэбарг. Спорить с Джуричем Мораном сейчас и отрицать очевидное было опасно. Моран гораздо сильнее, чем выглядит.
— И когда мы покинули стройку, зенкеровцы попросту пошли вслед за нами… — продолжал Моран.
— Я ведь тоже пошел за вами! — вскинулся Халсэбарг. — Я пытался вас уберечь. И если бы вы не кричали на всю улицу о том, что вы — тролль из высших, все еще, возможно, обошлось бы без последствий!
— По-вашему, мне следует стыдиться моего происхождения? — зловеще поинтересовался Моран. — Или, быть может, я должен скрывать мои таланты?
— От вас требовалось только одно: быть осмотрительнее, вот и все.
— А от вас — предупредить об опасности.
— Вы ведь не хотели слушать! Вы выгнали Анохина! А его бумаги приказали сжечь.
— И если бы Авденаго, нерадивый раб, ленивый олух, лоботряс, тупой пожиратель пирожных, слюна носорога, помесь блохи и геморроя, любопытный мангуст не сунул свой нос в эти мерзкие бумажонки, я бы не потащился к вам на стройку! И ничего бы этого не произошло. Я бы сейчас сидел дома, на моем любимом диванчике… О! — внезапно вздрогнул в ужасе Моран. — Собака! Я же оставил дома мою собаку! Он там один.
— Кто? — не понял Халсэбарг.
— Пес! Он там воет. Наверняка воет.
Моран прижал локти к животу и с утробным вскриком бросился на бетонную стену.
— Он там один! Он там воет!
— Моран, прекратите!
— Он там воет! Один!
— Джурич Моран!
Моран не слушал увещеваний и продолжал мерно биться о стену. Халсэбарг перевел на Авденаго взгляд, полный отчаяния.
— Послушайте, сделайте с ним что-нибудь. Он же поранится.
— Испортит ценный генетический материал? — осведомился Авденаго. — С кем вы, в конце концов, с нами или с Зенкершей? Почему вас так заботит, чтобы Моран не поранился?