— Что?
— Тебя зовет Ингильвар, — ответили ему из-за двери. По голосу Денис не распознал, кто именно из солдат его отряда это был. Да это и не имело значения. Солдат сразу ушел.
Денис плеснул себе в лицо тепловатой водой из кувшина для умывания, пригладил волосы и выбрался во двор. Уже смеркалось; быстро же закончился день! Из замка отряд выступил, едва рассвело; возвращались еще засветло… И отдыхал Денис, вроде бы, совсем недолго, а вот уже скоро наступит ночь.
Ингильвар ждала его у входа в башню. Не хотела, чтобы он поднимался к ней. Собиралась, очевидно, сказать пару слов и уйти.
Он смотрел на нее издалека. На Ингильвар было белое платье с белым мехом по рукавам и вороту; темные волосы она распустила, прихватив их на лбу полоской того же пушистого белого меха.
Эта непорочная белизна странным образом показалась Денису зловещей. Как будто женщина в одеянии, похожем на невестино, на самом деле о ком-то скорбела. Или вообще готовилась лечь в могилу.
Он тряхнул головой и скорым шагом приблизился к Ингильвар.
— Ты не спешил, — сказала она.
— Я спешил, — огрызнулся он. Он так и знал, что она будет им недовольна.
— Ладно, — Ингильвар оборвала все дальнейшие возражения. — Смотри. — Она махнула рукой в сторону ворот.
Денис глянул в указанном направлении. Там стоял какой-то человек, с виду вполне обычный, и что-то горячо втолковывал страже.
— Знаешь его? — поинтересовалась Ингильвар.
— Кого? — удивился Денис. — Этого парня?
Она кивнула нетерпеливо.
— Да. Знаешь его?
— В первый раз вижу, — ответил Денис. — Ты для этого меня позвала? Показать какого-то чужака?
— Да, — подтвердила Ингильвар. — Присмотрись повнимательнее. Если хочешь, я его подзову. Издалека и не разберешь, ты прав.
И она сделала знак одному из стражников. Человек посмотрел на Ингильвар, потом обернулся, увидел, что стражник ему кивает, и побежал к защитнице.
— Это он! — кричал человек на ходу. — Он! Накажи его! Покарай его!
— Он о тебе говорит, — заметила Ингильвар, слегка повернув голову к Денису. — Тебя просят покарать. Слышишь?
Денис пожал плечами и ничего не ответил.
Человек добежал до Ингильвар и рухнул перед ней на колени.
— Он сжег нашу деревню! Он — враг! — захлебывался человек.
— Это правда? — Ингильвар не отрываясь смотрела на Дениса.
Денис сказал:
— Ты послала меня разобраться с мятежом.
— Ты разобрался?
— Я убил нескольких человек и сжег дома, — сказал Денис. — Я поступил неправильно?
— Шестерых! — вопил человек, не вставая с колен. — Шестеро погибли! Шестеро! И все дома… Огороды потоптали…
— Встань, — приказала Ингильвар.
И когда он поднялся, не сводя с защитницы настороженного взгляда, Ингильвар ему сказала: — Вы отказались помогать вашим собратьям, людям, которых постигла большая беда. Вы не дали им зерна на посев. Вы не пустили их в свои дома, а ведь они не успели построить свои собственные. Вы не позволяли им пахать землю.
— Но ведь это наша земля, — оправдывался человек. — Наше зерно, наши дома. Почему мы должны отдавать их?
— В самом деле? — переспросила Ингильвар.
— Эти люди, — жалобщик доверительно понизил голос, — они пришли из-за Серой границы. Они все больные.
— Тем более вы обязаны были позаботиться о них, — настаивала Ингильвар. — Почему вы этого не сделали?
— Они болели, — повторил жалобщик. — Мы сочли, что их хвори могут оказаться заразными. Вот ты говоришь, мы обязаны заботиться о них… А разве не обязаны мы в первую очередь позаботиться о собственных детях? Ты видела, что сделала с теми людьми граница? Их трясет в лихорадке, их кожа вечно покрыта липким потом, и они так слабы, что едва могут удержать в руках топор или пилу… А если эта болезнь передастся нашим детям? Нашим детям!
Ингильвар молчала.
Тогда крестьянин с ненавистью посмотрел на Дениса.
— Я уверен, — сказал крестьянин, — что ты не приказывала ему так поступать с нами. Ты не могла распорядиться убивать мирных жителей. Ты не могла…
Ингильвар перебила:
— Вы остались без домов, ваши огороды растоптаны… Правда, кое у кого еще сохранились в целости грядки, да и ваши поля не сожжены. Я еще раз повторяю мой приказ: примите к себе беженцев и отнеситесь к ним как к братьям. Иначе все будет гораздо хуже.
Крестьянин долго, не мигая смотрел на Ингильвар, как будто хотел запомнить ее навсегда — вот такой, холодной, в белом платье, девичья шея обласкана снежным мехом, руки в мозолях от меча сложены на поясе. Хозяйка замка, защитница.