— Никакого уважения, — отрезал Авденаго. — Смерть не стоит моего уважения. Тем более — смерть такого человека, каким был мусье Дерягин. Я же его не просто так, в голом виде, сюда отправил! Я ему написал подробную инструкцию. Черным по белому, шариковой ручке по клетчатой бумажке. Куда идти, что забрать и что с этим делать.
— А что с этим надо было делать? — спросил Денис.
Авденаго устремил на него очень злой взгляд. По-настоящему злой. И по буквам выговорил:
— С-ж-е-чь, что же еще! Это последняя из опасных морановских игрушек.
— Может быть, он боялся устроить еще один микро-апокалипсис? — предположил Денис.
— Не смеши меня, — фыркнул Авденаго, — он и слов-то таких не знал… Кроме того, он понятия не имел о том, как опасно сжигать дары Джурича Морана благодарному человечеству.
— Ты его об этом не предупредил? — поразился Денис.
— А нас с тобой кто-нибудь предупреждал? — Авденаго пожал плечами. — Да если бы мы знали, насколько это опасно, мы бы в жизни не стали ничего уничтожать… Я бы точно не стал. А уж этот, — он покосился на мертвого Дерягина, — тем более. Он очень дорожил своей шкуркой. Наверняка и погиб из-за этого. Был бы отпетым, как ты или я, — ничего бы с ним в Истинном мире не сделалось.
— Слушай, Авденаго, тебе не кажется странным, что вот тут человек лежит мертвый, а мы с тобой как ни в чем не бывало… — начал было Денис.
Авденаго покачал головой.
— Мы столько уже мертвецов повидали! Почему этот должен нас как-то пугать? Он что, какой-то особенный? Труп как труп.
— Ну, он все-таки наш, питерский, — объяснил Денис.
Авденаго посмотрел прямо ему в глаза:
— Ты ведь тоже ничего не чувствуешь.
— Может, у меня потом начнется афганский синдром, почем ты знаешь.
— Не начнется, — заверил его Авденаго. — Потому что ты сражаешься за свою землю. И вряд ли эта война скоро закончится. Синдром начинается после окончания войны, в условиях тотального мира и всеобщего процветания. Приходит такой чувак в камуфляже и начинает громить глянцевый супермаркет…
— Знаешь, меня немного пугает, что я такой бесчувственный, — признался Денис.
— Обычный инстинкт самосохранения, — отозвался Авденаго. — Ну так если ты не против, я заберу пергамент и этого парня. Ну и себя самого, конечно, тоже прихвачу.
Солдаты из обеих полусотен садились на лошадей. Телеги с ранеными были готовы отправляться, Гархадан уже подносил рожок к губам, чтобы дать своей полусотне сигнал выступать.
Эвремар махнула Денису рукой.
— Мне пора, — сказал Денис троллю.
— Бывай, Денис.
— Бывай, Авденаго…
На очень короткое время Денису стало грустно, потому что он больше никогда не увидит ни Авденаго, ни Евтихия… Но мгновение прошло, и Денис тоже сел в седло. Он кивнул эльфийской лучнице, и резкий звук рожка разнесся над долиной.
Глава восьмая
— Завтра увидим Калимегдан, — сказал Авденаго. Он выпрямился и весело посмотрел на Евтихия. Авденаго разводил костер: дул на уголек, подкладывал тонкие веточки.
Евтихий ощипывал птицу, которую они ухитрились сегодня поймать.
— Ты и вчера так говорил, — заметил Евтихий.
— Может, Калимегдан — кочующий город? — предположил Авденаго. — Чем ближе мы к нему подходим, тем быстрее он от нас уезжает?
— А может быть, ты просто плохо знаешь дорогу, — сказал Евтихий.
Огонь затрещал, схватив сразу всю растопку разом. Авденаго самодовольно произнес:
— Это потому, что я туда плюнул. Троллина слюна ужас какая жгучая.
— Ты не тролль, — возразил Евтихий.
Авденаго растянулся у костра, заложил руки за голову.
— Когда нас с Мораном захватили охотники на троллей, не очень-то они интересовались, тролль я или нет, — заметил он.
Евтихий отложил очищенную птицу. Он ждал, пока огонь прогорит, чтобы образовались угли.
— Расскажи про Морана, — попросил он.
— Моран — самодур, и тебе с ним лучше не встречаться… А Деянира едва не задохнулась, когда ее вышвырнуло из Истинного мира, — прибавил вдруг Авденаго. — Нитки забили ей рот и нос, обмотались вокруг шеи… Город, который она разрушила, уничтожив гобелены, чуть не убил ее напоследок. Она единственная из нас, к кому Моран относится хоть с каким-то уважением. — Он поймал на себе настороженный, благодарный взгляд Евтихия и прибавил: — Но у нее нет хвоста, понимаешь? В моих глазах она вопиюще неполноценна.
Евтихий молча уставился в костер.
— Скучный ты, — заключил Авденаго, устраиваясь поудобнее.
Вместо ответа Евтихий положил в костер большую ветку, и огонь доплясал до самых небес.