После долгой паузы Авденаго заговорил снова:
— Жил однажды тролль, и его звали Савирант.
— Мне не нравится имя «Савирант», — перебил Евтихий. — Оно какое-то нарочитое.
— Ну, тогда его звали Иелиан, — покладисто согласился Авденаго. — Про Иелиана эту историю тоже рассказывают… У него была жена, ее звали Сераф. Нет, «Сераф» мне самому не нравится, похоже на «жираф».
— А что такое «жираф»? — спросил Евтихий.
Авденаго махнул рукой:
— Ладно, пусть будет Сераф. Хотя, возможно, ее звали Кассандра. Все было бы проще, если бы речь шла о Савиранте, но уж коль скоро мы заговорили об Иелиане, впору ожидать чего угодно.
Евтихий сказал:
— Конечно, Кассандра была сварливой.
— Все троллихи сварливы, это придает им сексуальности, — заявил Авденаго. — Сварливая женщина всегда желанна, даже если ее зовут Сераф. А хвост у нее был тощий и сильно загибался кверху, поэтому она носила специальный чехольчик, который вышивала еще в девичестве.
— А кулаки у нее были тяжелые, и она частенько била Иелиана, особенно если он приходил к ней пьяный и не мог дать сдачи, — добавил Евтихий.
— И вот однажды, — подхватил Авденаго, — Иелиан решил проучить свою сварливую жену, а это и непросто, и опасно, ведь речь идет не о какой-нибудь остроухой, а о самой настоящей троллихе. Притворился Иелиан пьяным и зовет нетвердым голосом: «Сераф! Сераф!»
Авденаго замолчал.
Евтихий пошевелил костер, добавил еще пару веток. Оба путешественника были голодны, но оттягивали трапезу, не желая все испортить недостойной поспешностью. Птице надлежало зажариться на хороших углях, а не абы как, иначе ее гибель будет совершенно напрасной.
— «Сераф! Сераф!» — выкрикнул Авденаго, когда молчать ему надоело. — Так он звал ее, а сам прикидывал: вот войдет она, думая, что он слишком пьян, чтобы дать ей сдачи, и начнет его волтузить… Тут-то он и покажет ей, на что способен тролль, если он трезв и полон силы!
— И что случилось? — спросил Евтихий. — Она пришла на зов?
— Еще как пришла, да не одна, а с Кассандрой! — ответил Авденаго живо. — И как они вдвоем набросятся на бедного Иелиана! «Ах ты, изменщик! — кричит Сераф. — Ты думал, мы с Кассандрой не подруги? Она мне все рассказала, и как ты обижаешь ее, и как ты ей изменяешь со мной! Вот тебе, вот тебе, вот тебе!»
— Погоди-ка, а разве его жену не Кассандра звали? — перебил Евтихий.
— Как бы ее ни звали, а она привела подругу, которая была любовницей Иелиана, и они вдвоем накинулись на беднягу, и тут уж совсем не помогло ему то, что он был трезвый… Вот пытается он отбиваться и объясняет двум разъяренным мегерам, что ничего дурного в виду не имел, а лишь перепутал двух женщин, потому что они были сестрами-близнецами…
— Разве Сераф имела сестру-близнеца? — удивился Евтихий.
— Да, и ее звали Кассандра… Но тут дверь в дом Иелиана растворилась, потому что тролль забыл запереть ее, и любой мог ее открыть, кому захочется… И входит Савирант.
— Он был братом-близнецом Иелиана? — уточнил Евтихий.
— Нет, он был просто Савирантом, хоть поначалу мы его и отвергли. Ты что, совсем не слушаешь историю? Для кого я рассказываю? — рассердился Авденаго. — Савирант был мужем Сераф.
— Мужем Сераф был Иелиан, — поправил Евтихий.
— Может быть, он перепутал близнецов, когда вступал в брак? — предположил Авденаго. — Это немудрено, ведь Сераф была как две капли воды похожа на Кассандру… Увидел Савирант, как его жена бьет Иелиана, и сразу понял, что дело нечисто, ведь просто так троллиная женщина не станет бить мужчину-тролля. Только если он ее муж или любовник, или кровный враг — только в этом случае она поднимет на него кулак. Взревел тут Савирант страшным голосом: «Измена!» — и накинулся на дерущихся. Вот так сцепились они клубком и били друг друга, пока не утомились.
— А у них были дети? — спросил Евтихий.
— Целое море детей, — охотно ответил Авденаго. — И при том все эти дети были похожи друг на друга, потому что их родили близнецы, а мужьями их тоже были близнецы…
— Ты ведь говорил, что Савирант и Иелиан близнецами вовсе не являлись? — напомнил Евтихий.
— Ну конечно, не являлись, — ответил Авденаго, — потому что это был один и тот же человек.
Он зевнул, потянулся, выгибаясь на земле, уставился в звездное небо.
— Все троллиные сказки такие? — спросил Евтихий, поглядывая на своего бывшего господина.
Авденаго покосился на него:
— Нет, только те, которые рассказывают детям… Я ведь для того и отправился в набег на ваши деревни, знаешь?