— Позвольте, — вежливо произнес тролль. Он взял у молодого тролля чемодан и бросил в расщелину. Потом кивнул Морану: — Возьмите собаку на руки.
Моран наклонился, подхватил пса поперек живота, выпрямился. Встретился взглядом с Деянирой. Сейчас Джурич Моран казался ужасно потерянным. Девушка ободряюще кивнула. В следующий миг Джурич Моран исчез.
В это просто не верилось. Только что был — и пропал.
Деянира подошла к пропасти, заглянула, но ничего не увидела. Просто темнота.
Она спросила у тролля:
— А можно посветить туда фонарем?
— Можно, — вежливо ответил тот, — но это бесполезно. Вы ничего не увидите. И вообще, на вашем месте я поторопился бы в подсобку. Вас ожидают. И такси уже заказано, может приехать в любую минуту. Разумеется, я вам выделю надлежащую охрану. Джурич Моран — слишком значимый для нас вкладчик, чтобы мы позволили себе пренебречь хотя бы одним его пожеланием.
«Конечно, этот Евтихий нашей Дианочке совсем не пара, — откровенничала с приятельницами мама, Ирина Сергеевна Ковалева, — но Дианочка его так любит, и он ее очень любит, это заметно. Дианочка совершенно переменилась, решила поступать в институт… В общем, все сложилось к лучшему, я так считаю».
О многом Ирина Сергеевна, разумеется, умалчивала.
Например, о том, как дочь неожиданно явилась домой после трехдневной отлучки. (Правда, до того Диана регулярно звонила, но все равно! Что за мода — сидеть у подруги сутками? Что это за подруга такая? И что, интересно бы узнать, родители этой подруги говорят по поводу столь затянувшегося визита?) Диана приехала на машине за полночь, крайне взволнованная, с чужим чемоданчиком в руке. За ее плечом маячил незнакомый парень.
Этот парень… Он так выглядел! В первую минуту Ирина Сергеевна почему-то подумала, что на Диану напали и силой заставили позвонить в дверь. Чтобы потом войти вместе с ней и ограбить. Завидев его, Ирина Сергеевна ужасно побледнела и отшатнулась.
Парень этот и впрямь был какой-то очень странный. Он воспринимался как чужой. И пусть потом не говорят, будто в современном человеке совершенно умерли все инстинкты! В Ирине Сергеевне, например, эти инстинкты мгновенно проснулись, когда она каким-то внутренним чутьем, не опираясь на рацио, опознала в юноше пришельца.
То есть не из космоса, конечно, пришельца, а откуда-то из «внешнего мира».
«Разумеется, он абсолютно не нашего круга, но Дианочка так счастлива…» — вздыхала она по телефону.
Близоруко щурясь, парень поклонился Ирине Сергеевне. Натурально поклонился, как в кино! Она сразу смягчилась. Протянула ему руку.
— Меня зовут Ирина Сергеевна.
Он опять наклонился и поцеловал ее руку.
— Мама, это Евтихий, — сообщила Диана. — Я выйду за него замуж.
— Это… тот певец? — спросила Ирина Сергеевна.
Диана опешила:
— Какой певец?
— Папа говорил, что ты тогда внезапно уехала из дома с какой-то рок-группой… — пролепетала Ирина Сергеевна.
Ложь во спасение, изобретенная Артемом Сергеевичем в ту страшную ночь, когда исчезла Диана, вдруг перестала быть «во спасение» и превратилась просто в «ложь».
— Мама, папа очень любит тебя, — сказала Деянира хладнокровно. — Евтихий не певец. Я тебе потом расскажу все в подробностях. Ему нужно заказать очки. И еще он потерял все свои документы.
— Боже мой, боже мой, — прошептала Ирина Сергеевна. — Боже мой…
Разгромленная квартира Морана так и осталась стоять настежь. Грубо намалеванные театральные задники, обломки фотоаппарата, выцветшие, потертые театральные костюмы, растрепанные книги — все это валялось на полу, на диване, на столе в полнейшем беспорядке. Лампа была разбита, ее осколки закопались в груду тряпья.
И на кухне обстояло не лучше: ящики выдернуты из буфета, занавески почему-то сорваны с окон.
На столике в прихожей лежал на боку черный телефонный аппарат с упавшей трубкой. Трубка гудела тревожно, как будто пыталась дозвониться до кого-то в пустом доме и сообщить о чей-то смерти.
Юдифь, девушка, живущая между обоями, существо с тонкими серыми ручками и пыльными волосами, медленно бродила среди маленького апокалипсиса, постигшего квартиру Джурича Морана. Она ни к чему не прикасалась, ничего не рассматривала в отдельности. Она как будто впитывала в себя всю бесповоротность произошедшего. Под стопкой носовых платков она увидела пачку денег, перетянутых аптекарской резинкой: очевидно, Моран забыл об их существовании и потому не взял с собой.