На кухне включили радио. Зазвучал «Владимирский централ». Раздались оживленные голоса:
– О, ништяк, Круг!
– Сделай погромче!
Кто-то пьяным голосом начал подпевать невпопад.
– Кабан, заткнись, дай песню послушать! – это голос Сергея.
– Петь бы сначала научился! – голос длиннорукого.
Вадим вышел из оцепенения:
– В последний раз здесь сижу, даже не верится, словно в каком-то кошмарном сне.
Время шло, пора было собираться. Он неуверенно посмотрел по сторонам, потом так же неуверенно подошел к шкафу, открыл дверцы и, растерянно заглянув внутрь, подумал:
– Всего с собой не заберешь, придется половину этим нелюдям оставить.
Вадим с сожалением посмотрел на висящие в шкафу вещи: половина его, половина – Оксанкины.
– Эх, сучка! – тихо выругался он – будешь веселиться здесь теперь с этим выродком!
Он машинально нагрузил целый баул и большую спортивную сумку всего, что туда влезло, кроме ее, Оксанкиных вещей и посмотрел на часы. Было ровно двенадцать. Оставалось четверть часа на сборы. Вадим оглянулся – чего бы еще взять. Взгляд его упал на комод и неожиданно остановился на их с Оксанкой фотографии в красивой посеребренной рамочке.
– Еще до свадьбы фотографировались – вспомнил Вадим.
Рядом с фотографией на комоде стояла стеклянная голубая ваза, та, что он подарил ей совсем недавно на их первую годовщину свадьбы. Первую и последнюю.
Вадим медленно сжал кулаки. На глаза навернулись слезы. Он быстро подошел к комоду и, схватив вазу, уже собирался бросить ее со всего размаха об пол, да вовремя спохватился:
– Еще чего доброго заставят убирать за собой осколки, эти новые господа в моей квартире, а это будет еще унизительнее.
Вадим порой даже в такие моменты не терял рассудительности. На секунду сдержав гнев, он подошел к окну, затем, недолго думая, быстро и тихо его распахнул.
– В моей квартире! – он мрачно усмехнулся и посмотрел вниз – не убить бы кого.
Ваза упала на асфальт возле подъезда и со звоном разлетелась вдребезги. Через минуту там же оказалась фотография.
Закрыв окно, Вадим вернулся к комоду и не понятно зачем взял в руки Оксанкины духи. Не удержавшись, он открыл колпачок и понюхал горлышко флакона. Эти духи он покупал своей жене и очень любил этот запах. Сердце сжалось от боли.
Дверь резко распахнулась и в комнате появился Сергей. Он издевательски улыбнулся:
– Это можешь с собой забрать. Я ей новые купил.
Вадим растерялся от неожиданности и быстро и машинально сунул их в карман.
– Готов? – Сергей нетерпеливо раскачивался из стороны в сторону и был заметно пьян.
– Да вроде готов – опустив голову, еле слышно ответил Вадим.
Бандит полез в карман. Достав деньги и документы, он протянул их жертве:
– Все честно, как договорились. Получите, распишитесь.
– А где расписаться? – Вадим был наивен.
Трое бандитов громко загоготали.
– Ты чо, дебил? – Сергей покрутил пальцем у виска – Клади в карман, бери шмотки и бегом отсюда!
Вадим начал разворачивать документы. Но тут вмешался, непонятно зачем явившийся с кухни, Кабан:
– Давай иди отсюда, потом посмотришь!
Выйдя на улицу, Вадим остановился.
– Куда теперь идти? На вокзал? Покупать билет на поезд?
Мысли путались.
На асфальте валялась фотография. Вокруг нее рассыпались синие осколки вазы.
Вадим сел на лавку и, достав сигареты, нервно закурил.
– И что мне теперь, правда, в эту воронежскую область ехать? Да еще в какую-то деревню! Да, влип, так влип! И все из-за этой мрази! – Он с гневом глянул на фотографию и, стиснув зубы, горько вздохнул. – Убить бы их всех! Мне теперь терять нечего!
Из подъезда вышла пожилая женщина. Проходя мимо Вадима, она по-соседски поздоровалась и, глядя на баул с сумкой, вежливо спросила:
– Что, уезжаете?
Вадим глубоко затянулся дымом и, не глядя на соседку, молча кивнул головой.
– С Оксаной?
Он хотел промолчать, но вместо этого вдруг внезапно выпалил:
– Нет. Один. Уезжаю навсегда.
Она посмотрела на фотографию на асфальте, улыбнулась и пошла себе дальше, бормоча под нос:
– Вот те на! Женятся, разводятся… И зачем женятся?! Сорят тут, а дворники –убирай за ними.
Вадим посмотрел ей вслед. В этот момент он вдруг почувствовал себя совсем одиноким в своем горе и, положив голову на колени, тихо завыл и весь затрясся, словно маленькая собачка.
Вскоре кто-то робко тронул его за руку. Вадим поднял голову. Рядом с ним стоял чей-то ребенок лет двух возрастом. Доверчивое создание, пробормотав что-то нечленораздельное, с довольной улыбкой протянуло ему фотографию. Вадим вытер рукавом слезы, затем молча принял «подарок» и так же молча принялся рвать его в клочья.