Когда я, будучи подростком, впервые оказалась на улице, Рет делал все сам. Я лишь помогала. Он научил меня воровать. Научил быстро убегать и сливаться с улицами. Но все это мелочи. Сейчас они помогали только чтобы дотянуть до нового дня. Желудок почти всегда был пуст. Вещи износились. От голода и холода все смешалось, и мне было тяжело понимать, что из того, что я проживаю - правда, а что нет.
Лёжа в абсолютной темноте, я думала о том, как все пришло к такому исходу. Когда пошло не туда? Задавала этот вопрос миллиард раз. Но в ту самую ночь, на меня снизошло озарение. Не важно, когда все пошло не туда. Важно лишь то, что будет дальше. Мне пора перестать надеяться, что кто-то придёт и спасёт меня. Всю свою жизнь я зависела от других: от папы, от Рета. Они оберегали меня и носили на руках. Но рано или поздно ты по любому останешься только с самим собой. Паршивая школа жизни.
Я не сомкнула глаз. Придумывала планы, один за одним. Здесь становится холодно. Жильё мне тут не найти. В Баретте опаснее всего светится. А значит, нужно добраться туда, где никто не знает о «Стидде». И желательно, где тепло, ведь первое время, как ни крути, придётся спать на улице снова. Лучшим вариантом казалась - Фарезья. Там сейчас как раз разгар сбора урожая, и, наверняка, можно будет найти работу. Да и климат в Фарезье тёплый. Скоро, конечно, начнётся сезон дождей. Но, надеюсь, что к тому моменту, мне удастся решить вопрос с жильём. К тому, же оттуда часто прибывают корабли. Наши торговцы регулярно возят в край садоводства пищевые запасы.
Тут и пригодилось умение скрываться. Словно мышь, следующим вечером, я юркнула на корабль, пока проверяющий сверял документы. На границе обязательно досмотрят ящики. Разумеется, не все. Фарезья не Нареция, тут филонят только так. Поэтому, выбрав, на мой взгляд, самый безопасный вариант - третий ящик с конца, я тихонько прорезала крышку и спряталась там. Первые и последние проверят обязательно. А ящики, стоявшие посредине, вряд ли досмотрят.
Плыли мы сутки. Это было мое первое плавание, после того дня. И я недооценила свои возможности. В закрытом помещении ужасно укачивало. Хотя за последние дни со мной происходило множество ужасных вещей, эти сутки практически ничего не могло переплюнуть. Меня рвало прямо в коробку, в которой я находилась. Из-за пустого желудка, спазмы были сильнее и больнее. До Фарезьи я доплыла еле живой. Но все же доплыла.
Не знаю, как мне удалось сбежать с корабля незамеченной. Не помню, как ушла оттуда по прибытию, и что со мной было. Сколько дней я была в отключке, тоже неизвестно.
Очнувшись, мои глаза озарились ярким светом. И он был от лампы, а не от солнца. Первое время я не понимала, кто я и откуда. Даже как меня зовут не помнила. Постепенно различила, что нахожусь в необычном домике. Лежу в кровати, укрытой зелёным одеялом с кучей маленьких желтых цветочков. Стены комнаты были сделаны из светлого дерева. Везде стояло множество цветов. А потом в нос ударил невероятный запах. Как летний дождь и, только что сорванный, цветок. Никогда в жизни я не ощущала ничего приятнее.
⁃ Наконец-то ты проснулась, - возле меня сидела девочка с рыжими кудрявыми волосами, в которые были вплетены фиалки. Веснушки рассыпались по ее щекам, а зелёные глаза глядели с интересом и опаской.
⁃ Где я? - охрипшим голосом спросила я.
⁃ Мы нашли тебя на улице, - ее взгляд стал жалостливым, - Думали, ты умерла. Но мама забрала тебя домой и лечила все эти дни.
⁃ Дни?
⁃ Ты спала трое суток.
Все ещё оставалось множество вопросов, но мой мозг еле справлялся и с той ничтожной информацией, которую только что услышала.
⁃ Как тебя зовут? – ее, широко распахнутые, глаза уставились в ожидании ответа.
⁃ Мэриан, - выпалила я.
Имя, которое я так часто повторяла и призывала в мыслях. Та, легендами о которой, было овеяно все мое детство. Мамино имя - первое, что всплыло в моем сознании, когда я подумала о том, кем хотела бы быть.
Мои спасители оказались чудесной семьей. Мама, папа и малышка, которую я увидела первой. Для меня было диким то, что что они взяли чужого в свой очаг. Тем более, чужого, что как пьяница валялся полумертвым на улице. Но за все время моего пребывания, никто не смотрел на меня косо. Лишь однажды спросили, что со мной стряслось. Честно, в тот момент все внутри напряглось. Я уже окрепла, и могла, более-менее здраво, соображать, поэтому нейронные пути начали выстраивать лабиринты лжи. Но оказалось, что им хватило моего: «Меня одолела морская болезнь во время пути». Больше вопросов не было. Я не хотела врать этой чудесной семье, которая меня приняла и обхаживала, пока я полностью не выздоровела. И благодаря их корректности, у меня это получилось. Единственная ложь - мое имя. А то, что я уроженка Баретты, прибывшая сюда в поисках заработка - действительно правда.