Мне хотелось выздороветь как можно скорее. Никто не торопил меня начинать работать, но через пять дней я приступила к работе на огороде. Благодаря Тору – главе, принимающего меня семейства, меня сразу же взяли туда, где работал и он с женой. Они объяснили, что работа эта считается не совсем завидной в Фарезье. Вот те, кто выращивает цветы или фрукты - счастливцы. А работники полей и огородов должны тяжело трудиться. Хотя за всю свою жизнь, я по-настоящему никогда не работала, годы тренировок и физических нагрузок давали о себе знать. Я была выносливой, даже после болезни. И эта работа делала меня счастливой.
Они много смеялись. Часто обнимались. По вечерам пели песни и вместе готовили ужин. Мне казалось, что все, что было со мной ранее, это другая жизнь. Мое детство тоже было счастливым, только эта семья была как будто из сказки. Я всегда думала, что настолько счастливыми быть невозможно. Их счастье, и теплота понемногу залечивали мои раны. Наше сознание затирает болезненные воспоминания. Через несколько месяцев мне уже смутно помнились голодные ночи на холодных улицах Баретты и мерзкий переезд на корабле. Только тот самый роковой день все ещё был четким, как рисунок, каждый элемент которого провели чёрным контуром, чтобы лучше выделяться. Я помнила все. Единственное, чего не смогла затушить волшебная энергия, в которой я теперь находилась - это ненависть к тому, из-за которого я до конца жизни буду беженкой и чужой. У меня не будет спокойной жизни, песен по вечерам и семьи, которую можно обнимать перед сном. Только страх, что однажды меня найдут. И не знаю, кого я боялась больше: того, кто убьёт мое тело при встрече, или того, кто уже убил душу.
Так пролетали месяца. Все здесь было другим. В Фарезье на улицах всегда стоял цветочный аромат. Люди одевали яркие костюмы и смешно заплетали волосы в разные завитушки. Практически все, кого я тут встретила, невероятные труженики. Ни разу я не слышала брань. Честно говоря, уже и сама стала забывать, что такое сарказм и грубые слова.
За время работы на огороде, мне удалось собрать небольшую сумму. Половину оплаты я всегда отдавала Тору, а вторую откладывала. Хотя мне нравилось жить с ними, я понимала, что лишняя в этой домашней идиллии. Семья все же должна оставаться семьей, без всяких бандитов, которые появляются в один день, как гром среди ясного неба. Как только накопились необходимые средства, я смогла себе снять маленький домик, на шумной улице. Она находилась на окраине. Рынок и центр были ой как далёко, зато рядом размещались поля, на которых я теперь работала. Конечно, моя «новая семья» пыталась отговорить, и все даже проплакали добрых пару деньков. Все же, я знала, что решение это верное. После громкого ужина в честь прощания, я уехала, забрав пару вещей, которые Мира - жена Тора, любезно сшила для меня, ещё когда я только появилась в их доме.
За полгода я ни разу не выходила в порт. Обходила его десятой дорогой. Море стало для меня адом. Оно напоминало о предательстве, о песке в волосах, когда меня бросили подыхать на пляже, о рвотных позывах от укачивания. Мне хотелось снова его полюбить. Но пока что я была не способна на это. Сейчас лесные тропинки прельщали меня куда больше. Гулять по улицам, рассматривать дома, совершенно не похожие на те, что были в Баретте - стало моим новым любимым времяпровождением. Если однажды у меня будет своё жилище, то я обязательно сделаю его таким: с зелёной травой на крыше, нависшим над дверью деревом и круглыми окнами. Это, по-моему, куда лучше, чем панорамные окна в пол, что были в Хиганте Негро.
Рабочие будни оказались невероятно тяжёлыми. На руках были огромные волдыри, ногти всегда грязные, как их не отмывай, а спина ныла постоянно, от того, что я вечно была в согнутом состоянии. Хорошо, что предусматривались парочку выходных. В один из таких дней я, как обычно, прогуливалась и не заметила, что солнце давно зашло, а на улицу опустились сумерки. Тут даже вечером тепло. Приятный воздух, пропитанный ароматами фруктов и растений, окутывает тебя, словно объятия. Везде на дорожках размещены фонари с тёплым светом. Возле них обязательно будет стоять деревянная лавочка, в форме какого-то дерева или цветка. Я любила присесть на одну из таких лавочек, и рассматривать проходящих людей. Но в тот раз решила пройтись мимо одной из таверн.
Таверны, как в общем-то и все, разительно отличались от тех, что в Баретте. Там это мрачное, ветхое здание, с толпой внутри, которая орет и пихается. Разодетые девушки, с глубоким декольте разносят пиво и строят глазки посетителям. Тут же, даже закусочные сделаны как произведение искусства. Рядом милый дворик, с фруктовыми деревьями и тропинкой, что ведёт ко входу. Дорожки в Фарезье, к слову, выкладывали из плиток, и с их помощью, выстраивали картинки. Само здание сделано в светлых тонах, окна оплетены яркими цветами, а на массивной двери неизменно вырезали фигурки листьев или веточек. И никакого шума. Жители мирно кушали за своими столиками еду из разноцветных тарелок, а даже если собиралась компания, они тихонько перекидывались фразами.