- Если что, ты же помнишь, к кому возвращаться? - он пошевелил алым пузырьком на шее, намекая на ответ.
Мадлен перестала улыбаться и в ответ достала такой же «кулон».
- Помню, - в точности повторив движение Рета, она так же взялась за пузырёк и ее лицо вновь озарила мягкая улыбка, - И я надеюсь, что ты помнишь, ради кого стоит жить.
Глава 3 Катарина
Катарина Шефферд была дочкой гразийской танцовщицы. Она никогда не видела свою мать - Паулу. Та отдала ее в монастырь святого Оливьера когда малышка только появилась на свет. Паула всю жизнь танцевала в кабаках и пабах. Как и все в Гразиции, она обладала впечатляющей внешностью и фигурой, но судьба жестоко швырнула ее красоту на грязные улицы Баретты.
Список ухажеров Паулы был внушительным. Они одаривали ее подарками и деньгами, но никто из них не был готов к тому, чтобы сделать танцовщицу своей женой. И ту все устраивало. Красавица не хотела семью, не хотела детей. Ее интересовали роскошные платья и дорогие украшения, а этого хватало сполна. Беременность стала тяжелым ударом, которого девушка никак не могла ожидать. Она всегда была аккуратной и такого рода проблемы казались ей далекими и даже невозможными. Ее подруга, работница того же кабаре, посоветовала прижать новоиспеченного отца и женить его на себе. Только вот незадача, Паула даже не знала, кто из множества ее любовников был отцом. Да и стать навсегда замужней женщиной ей не хотелось. Наконец выход пришёл к ней сам. Прогуливаясь по улицам Баретты, она увидела старенький монастырь, который проходила сотни раз. Но только сейчас он выглядел как спасение. Верующих людей в Липинкноте очень мало, а единицы, которые существуют, сердобольные до глубины души. Они не бросят бедного и нищего, а уж тем более сироту. Ведь Паула не монстр. Убивать собственное дитя даже ее эгоистичной натуре казалось жестоким. Нет уж, она выносит этого малыша и пристроит его к самым доброжелательным людям. Порадовавшись тому, как чудно она все придумала, какой доброй и чувствительной она оказалась, девушка зашагала дальше бодрым шагом. Всего девять месяцев и все вернётся на свои круги.
Малышка родилась очаровательной. Мамины белокурые волосы и голубые как небо глаза. Сразу было понятно, что эта девочка вырастет редкой красавицей. Но Паула как и поклялась, отдала дочь в монастырь. Напоследок оставив от себя лишь одно - имя. «Ее зовут Катарина, - с улыбкой сказала она монахине, - воспитайте девочку скромной и богобоязненной». А про себя подумала: «Пускай это дитё искупит все мои грехи». Больше Паулу никто не видел. Постоянные клиенты знали лишь, что она куда-то уехала, а подружки-танцовщицы, думали, что гразийка все-таки женила на себе богатого торговца.
Девочка, как и предполагалась, становилась красивее и красивее с каждым годом. Монахини души в ней не чаяли, но серые одежды и скромный жизненный уклад никак не вязался с эффектной внешностью Катарины. Чем старше она становилась, тем сильнее это понимала. Как бы не старались женщины при монастыре, в ней текла кровь Паулы. Окончательно приняв, что жизнь монахини не для неё, Катарина твёрдо решила - как только ей исполнится восемнадцать, она покинет стены монастыря. Не важно где и не важно как, но она будет жить так как хочется ей. Прикидываясь послушной ученицей, девочка дотянула до своего совершеннолетия и сбежала в день рождения. Не обнаружив на утро воспитанницу, монахини пришли в ужас. Они могли предположить что угодно, но точно не то, что девочка ушла по собственному желанию. Ни у кого не закрадывалось такой мысли, ведь Катарина так умело играла свою роль. Ее начали искать, обсматривать каждый уголок Баретты, но как и ее мать, она растворилась в воздухе, оставив монахиням лишь образ послушной девочки, которая так сильно любила их и наслаждалась жизнью в монастыре.
Тем временем, Катарина бежала навстречу новой жизни. Она на ходу стягивала с головы осточертевшие серые лохмотья и обрывала длинную юбку на уровне колен. Мешковатая одежда мешала, но ещё больше раздражало то, что она была противным напоминанием о вечных запретах и тусклой жизни. Девушка не думала, что ей делать и куда бежать. Представляя момент побега, она осознавала лишь одно - главное сбежать, все остальное не важно. Дальше как-то сложиться само собой.