Сегодня ночью мне предстояло сыграть последний аккорд в мелодии своего задания. Он был самым сложным. Сколько бы я себя не убеждала, не могла смирится с тем, что предстоит сделать. Руки продолжали нервно дрожать, а сердце выбиваться из груди. Чтобы как-то успокоиться, я достала мольберт и наносила хаотичные мазки, которые превращались в кляксы, переплетались с другими красками и вступали с ними в спор. Все это выливалось на полотно. Невооружённым взглядом можно было заметить, что тот, кто это рисовал, переживает сильные и пугающие эмоции. И мне становилось легче. Будто бы я отдавала их часть полотну, и оно вместо меня несло тяжёлый груз стресса, который увы мне придётся пережить одной.
Обычно, я так увлекалась рисованием, что не замечала ничего вокруг, но в этот раз стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а мурашки бешено забегали по спине.
⁃ У тебя тут открыто, - в комнату вошёл Грегори с букетом алых роз. И где он только взял их в такой сезон?
⁃ Я же знала, что ты придёшь, вот и не запирала, - ответила, стараясь, чтобы голос казался максимально непринужденным, но получалось не очень.
⁃ Что рисуешь? - мужчина скинул пиджак и бросил его на кровать. Расстегнув верхние пуговицы, он вымученно выдохнул, будто костюм душил его.
⁃ Да так, ничего, - занервничала я.
Он протянул мне букет роз, и я приняла его дрожащими руками. Грегори встревожено нахмурился:
⁃ Что-то случилось?
⁃ Нет, ничего, - улыбнулась я, - Долго держала в руках кисть.
Ответ его удовлетворил, и он плюхнулся в кресло, выпрямив ноги и устало закинув голову назад. Обычно, я спрашивала его как прошёл день, и умостившись возле окна, слушала новости. Грегори никогда не приставал ко мне. И поцеловал лишь пару раз. Думаю, на самом деле, ему нужен был просто друг, с которым можно поговорить и излить душу. Пускай, моя роль заключалась в том, чтобы быть глупой красоткой, что обольстила правую руку Грегхарда, но иногда я не могла сдержаться и действительно проникалась историями и переживаниями человека, сидящего напротив. Нет, любви здесь не было, но, откровенно, присутствовала некая привязанность, которая и сковывала мне руки.
⁃ Хочешь выпить? - я развернулась к нему спиной, чтобы он не увидел истинных эмоций, которые невозможно было скрыть.
⁃ Было бы здорово, - мечтательно буркнул он.
На секунду я крепко зажмурила глаза. Ты должна, Катарина. Ради всех, кого любишь. Булькая, вино обагряло бокал и дошло почти до края. Я рассматривала его, будто в нем должно было что-то мне открыться. Меня завораживала бурая жидкость. На цвет как кровь. Кровь, которую мне придётся сегодня пролить.
⁃ Держи, - я протянула ему бокал.
Не было долгих ожиданий, выпьет он или нет. Грегори осушил его сразу же, даже не допуская лишних мыслей. Так он мне доверял.
⁃ Как день? - слёзы начали медленно стекать по глазам, но Грегори не видел их. Он все так же лежал, довольно закрыв глаза, пока я стояла посреди комнаты, не в силах пошевелится.
⁃ Ох, было так много дел на заводе, в котором…
Грегори улыбался и рассказывал детали сегодняшнего дня. Иногда он начинал хмуриться, а иногда наоборот улыбка становилась шире. Слушая его, я думала о том, что он даже не подозревает, этот день стал для него последним. Сейчас он, как обычно, вспоминает ничем не примечательные дела, которых, по его мнению, будет ещё сотни за всю жизнь. Но их не будет. Не будет забот и проблем, радостей и побед. Вот и все. Его жизнь оборвётся тут, в номере старого отеля, за разговором с другом, в котором он так нуждался.
Вдруг, его голос становился тише, а паузы дольше и в один момент он стих насовсем. Тело обездвижено лежало на диване. Мне не нужно было щупать пульс, чтобы убедиться - Грегори мёртв.
Опустившись на колени, я громко заплакала, чтобы хоть как-то вырвать из внутренностей омерзение к себе. Но это не помогало. Вцепились в собственные волосы, я закричала во весь голос и мне было все равно, кто из постояльцев сможет его услышать
Глава 20 Мадлен
Мне снилось, что я плыву. Море буйное, и волны кидают меня раз за разом. Только кажется будто стала ближе к берегу, как вода захватывала меня и несла обратно, швыряясь телом будто мячиком. Хотелось остановиться хотя бы на секунду, чтобы перевести дыхание, но такой возможности никак не было. Внутри все тоже бурлило и поднималось от частых киданий. Отворив глаза, я резко осознала, что это было не наяву, но тошнота все равно подступила к горлу как после укачивания. Согнувшись пополам, склонилась над ведром, что стояло рядом и после наступления нескольких спазмов, опорожнила свой желудок. Уже третий раз за эту ночь.