— Это тогда?.. — начал было Дрэян, но юноша прервал его:
— Да. Тогда.
Все это время Тессетен молчал и слушал их. Он шел без костыля, нес его, забросив на плечо. Хромал, но передвигался сам и был, кажется, весьма тем доволен.
— Что ж вы скажете о результатах? — обратился к нему Дрэян. — Кого из отрядов тех двоих вы отберете?
Тессетен пробурчал что-то насчет негодяйских приказов, за которые таких командиров, как он, надо отправлять на Оритан в погребальном ящике, но в итоге сменил гнев на милость:
— Я присмотрел полсотни талантливых ребятишек. Часть из них — ваши. Я скажу вам имена, пришлете, когда понадобятся.
— А я хотел бы работать с тем кулаптром, с Тиамарто, когда он выздоровеет, — вставил Фирэ. — То есть, когда из него выйдет мертвецова дурь.
Дрэян безропотно согласился. Лишь бы его оставили в покое со своими непонятными затеями.
— Между прочим, — добавил Сетен, — один из этих пятидесяти — вы, Дрэян.
— Я?! — подумал, что ослышался, тот. — Почему я? Я ведь по сути провалил эти учения!
— Вы хотя бы действуете не по шаблону, зима вас покарай. По-идиотски — да. Но это в общем-то поправимо.
Фирэ рассмеялся, но словил угрюмый взгляд Учителя и состроил серьезное лицо.
А Дрэян отправился в казармы, где недавно выслушал доклад вернувшихся из Тепманоры гвардейцев, еще толком не знавших о том, что произошло в Кула-Ори на учениях. Он гадал, имеет ли какое-то отношение к этому отбору атме Ормона, по которой он соскучился так, что звенело в ушах, и которая до сих пор не соизволила назначить ему встречу, а ведь со времени их прилета прошел уже почти целый день! В сердце закопошилась суетная, противненькая ревность. К Тессетену он не ревновал ее никогда: возлюбленная с первого же дня их близкой встречи дала понять, что лишь терпит своего безобразного мужа из жалости и чувства долга. А вот то, что в неофициальной форме порассказали ему гвардейцы, наводило на подозрения.
Говорили, весь месяц от нее не отлипал белобрысый бородач Ко-Этл, и она была с ним любезна. Ничего особенного, конечно, такт и политическая вежливость, но… Но вот знал он Ормону, и все тут! Могла, ох могла она очаровать аринорца ради своих целей или же просто очаровавшись его приятной внешностью. Проклятые силы! Слабость у нее, что ли, к этим сивым отродьям?! А еще говорили, что Ко-Этл со своей свитой должен нагрянуть к концу следующего месяца с ответным визитом в Кула-Ори. Нет, это какое-то помешательство со стороны Дрэяна! Это все оттого, что у него давно уже, больше месяца, не было женщины. Всего-то и нужно, что сходить в гостиницу, где есть закусочная и где постоянно пробавляются гвардейцы, да задрать юбку ненасытной (по словам гвардейцев же) дочурке хозяина, с которой уже не по одному разу переспал каждый военный Кула-Ори. Кроме, естественно, Дрэяна, закопавшегося, по выражению Саткрона, в своих бумажках, «как свинья в картофельных очистках».
По дороге в закусочную Дрэян встретил машину возвращавшегося домой Ала. Тот был по обыкновению задумчив, погружен в свою работу и не сразу понял, что с ним раскланиваются и кто это делает.
— А! Господин Дрэян! Да будет «куарт» твой един!
— Пусть о тебе думают только хорошее, атме Ал! Как поживаете вы и ваша супруга?
— Отлично. Трясло бы только поменьше, чтобы не вскакивать по ночам…
— Это да… Ну. Всего доброго, атме Ал.
— Хорошего вечера, атме Дрэян.
Вечер у Дрэяна был неплох. Правда, дочурка хозяина гостиницы оказалась так нехороша собой, что даже набравшись, он не смог убедить себя испытать к ней хоть какой-то интерес как к женщине, а потому в одиночестве побрел домой, напевая под нос песенку о том, что отныне будет в жизни все прекрасно.
* * *Пятый день они верхом продирались сквозь джунгли, недолго отдыхая от перехода к переходу.
Они — это кулаптр Паском, кулаптр Тиамарто, наконец пришедший в себя после тех жутких «учений», Тессетен и Ормона. Пятая гайна шла запасной, навьюченная провиантом. Был с ними и еще один участник экспедиции, но этот появлялся и исчезал в непостоянной зависимости от каких-то неведомых внешних причин: например, от столбика барометра, от температуры где-нибудь на Сухом острове или от желания задней левой лапы. Всё, что угодно, могло повлиять на возвращения и исчезновения волка Ната, только об этих причинах никто не задумывался, равно как и о самом Нате.