— Паском, — на одном из привалов, отрывая крепкими зубами куски нанизанного на прут жареного мяса, спросила Ормона, — а скажите откровенно: для чего вы так хотели, чтобы мы нашли «куламоэно» и способ к нему подобраться?
Сетен подавил улыбку. Учитель еще полагает, будто они по-прежнему те же, что и пятнадцать лет назад, когда всё затевалось. Что их можно задобрить и отвлечь полуправдой, утешить басней о совместной деятельности, сближающей сердца, народы и профессии. Но за эти годы жена выработала такую хватку, что даже Паскому не вырваться из этих удушающе сладких объятий.
Впрочем, кулаптр и не думал вырываться. Не таясь от Тиамарто, который за время путешествия проявил себя очень благородным и добрым человеком, Паском объяснил:
— «Куламоэно», Ормона, понадобится нам в самое ближайшее время. Дрожь земли усиливается, а это признаки второго удара.
— Что значит — второго удара? — удивилась она. — Нам что, снова ждать гостей с неба? Тогда почему молчит наш великий Ал? Его прибор не работает?
Сетен исподтишка взглянул на старого кулаптра. Ему тоже было любопытно, насколько опростоволосился со своим гениальным изобретением, ради которого однажды в юности едва не свернул себе шею на Скале Отчаянных, братишка-астрофизик. Он почему-то даже хотел Алу неудачи, и его это странное желание теперь почти не смущало. Ал стал для него каким-то лишним, посторонним, мешающим. Наверное, это пришло в тот миг в павильоне Теснауто, когда Сетен уже готов был убить его в Поединке и не успел лишь оттого, что случилась катастрофа.
— Не будет никаких гостей с неба. Второй удар устроим мы сами. Пятьсот лет назад — астероид, теперь — сами люди. Если бы не это, переворот полюсов и сдвиг коры прошел бы для нас почти безболезненно… Мы потеряли бы Оритан, но без таких жертв, без Раскола… Мы успели бы обжить другие территории, не утратив нашу культуру, наши знания, наши светлые умы… Теперь, во втором акте, на планете может не оказаться ни единого местечка, где будет шанс затаиться и переждать последствия второго катаклизма. Нам помог бы «куламоэно», сумей мы его откопать. В свое время им не успели воспользоваться наши предки — аллийцы. И потому их жалкие остатки переправлялись сюда через космическое пространство, многие получили слишком большие дозы облучения и погибли в ближайшие годы, кто-то выкарабкался… Даже будь у нас такие же корабли, как у них, нам некуда было бы лететь теперь. Назад пути нет: Ала мертва уже сотни тысяч лет. Вперед — тоже. Там две планеты, похожие на раскаленную сковороду. А вылететь за пределы системы Саэто мы не сможем…
— «Куламоэно» — это какое-то средство передвижения? — не вытерпел кулаптр Тиамарто. — Так вы думаете, что оно захватило меня тогда?
— Нет, нет, Тиамарто! В плен вас захватило нечто другое, и ради выяснения этого мы сейчас едем туда. «Куламоэно» находится совсем в другом месте, в горах Виэлоро, и мы даже знаем где… Только не можем добраться. И можно сказать, что это средство передвижения… Хотя, конечно, оно больше, чем средство передвижения…
Ормона положила голову на плечо мужу и старательно захрапела. Паском понял намек:
— Не надейся. Я действительно не знаю, как оно выглядит. Но мы должны это узнать, иначе рискуем не пережить новый Сдвиг. А это значит, ваши «куарт» утратят еще больше с новой смертью и очередным перевоплощением, и объединяться вам будет все сложнее и сложнее…
— Спасибо за оптимизм, — покивала она. — Пойду спать. Надеюсь, мне приснится какой-нибудь приятный кошмар.
Ночью вокруг их трех шатров с коновязью посередине бродила громадная полосатая кошка с длинными клыками, торчащими из пасти. Вероятно, она положила глаз на скакунов, и бедные гайны то и дело похрапывали, тихо булькали ржанием, фыркали и топали, не давая путешественникам уснуть. Наконец к лагерю прибежал Нат, улегся у входа в шатер Паскома — и вот наступила блаженная тишина!
— Если завтра это повторится, — шепнула Ормона, пристраиваясь поудобнее возле дремлющего Тессетена, — в нашей спальне станет на одну полосатую шкуру больше.
— Угум, — сквозь сон отозвался тот и одним движением, сграбастав ее к себе, разрушил все приготовления супруги к благополучному отдыху у него на плече.
— Мужлан! — проворчала Ормона, не в состоянии выпутаться из-под тяжелой руки, и заснула, как получилось.