Первыми, кого навестил кулаптр на Оритане, были родители шестилетнего Тессетена, того самого безобразного мальчишки, который уродился с внешностью северянина-аринорца. Первого из пяти игроков.
…Худощавый, высокорослый мальчик стоял перед кулаптром и смотрел на маленькую белую волчицу, рыскающую по заснеженной лужайке перед домом. Мать не стригла его, чтобы под длинными волнистыми волосами спрятать ужасающее лицо. И эта привычка — прятаться под их завесой — останется с Тессетеном навсегда, хотя, став старше, он научит себя презрительно относиться к чужому мнению и противостоять издевательствам соседских отпрысков. Их насмешки постепенно иссякнут, а взрослые соседи даже полюбят его и прекратят распри друг с другом. Никто не заподозрит ничего странного, все будет идти своим чередом, медленно и постепенно.
Только Паском понимал, что все это неспроста, как неспроста и Сетен с каждым годом становится все безобразнее на лицо. Расплата.
— Это тебе подарок от твоего друга Ала, Сетен.
— Ала? — переспросил мальчик, со смехом поглаживая щенка.
— Ал — твой дальний родственник, троюродный брат. Я привез его из Ариноры. Позаботься о нем, пока он не станет самостоятельным, ведь ты и старше, и сильнее…
Вышколенный Сетен вежливо поклонился кулаптру, как его учили поступать в таких случаях, и важно ответил:
— Как скажете, господин кулаптр. А как ее зовут? — он кивнул на щенка, тут же вернувшись в мальчишеский облик.
— Ее зовут Бэалиа.
— Вы обещали рассказать мне о том, как было на Оритане до Дня Раскола, — взяв маленькую псицу на руки, попросил мальчик.
Паском взглянул на часы, посмотрел в сторону дома, где Тессетен жил со своими родителями, и решительно кивнул.
— Что ж, хорошо. Тебе и в самом деле пора узнать, как начиналась легенда…
— Господин Паском! — послышался голос отца мальчика. — Вы здесь?
Целитель оглянулся и поворошил светлые волосы Сетена, как будто выхваченного из волшебного сна. Тот всегда был благодарным слушателем и очень расстроился, что историю пришлось прервать.
— Мы еще поговорим, мальчик! Мы еще о многом поговорим с тобой!
Пообещав это, Паском вошел в зимний сад, чтобы побеседовать о чем-то с отцом и матерью Тессетена.
Мальчик же снова присел на корточки, подозвал к себе сбежавшего гулять волчонка и протянул ему руку. Бэалиа подбежала ближе. Обнюхав его пальцы и узнав запах, который отныне стал частью ее самой на всю жизнь, она дружелюбно вильнула тоненьким хвостиком, фыркнула и припала на передние лапы. Ей хотелось поиграть.
— Ты и правда Прекрасная! — выдохнул Сетен.
* * *Они с Ормоной очнулись, неохотно прощаясь с очарованием былых времен в рассказе кулаптра.
— Я хорошо помню тот день! — сказал Сетен, которому нынче шел двадцать третий год и с грустью улыбнулся. — Бэалиа бегала вон там! — он указал в окно на снежную лужайку. — Там я и похоронил ее осенью, — со вздохом добавил молодой человек, вспомнив, сколько пролетело лет.
Щенок Нат тут же забрался к ним, будто все понимая.
Нет, Паском опустил многое в своем повествовании. Он не стал рассказывать парочке о проклятии черноглазой акушерки-ори, навсегда лишившей Сетена его истинного облика — к чему теперь бередить раны? Он не раскрыл ход своих мыслей и догадок насчет того, кем являлся Нат по сути своей. И об Игре он тоже не сказал ничего: однажды Ал отказался принимать ее условия, отказался также подвергать испытанию собственных учеников, одним из которых был их с Танрэй родной сын. И теперь эта Игра перестала быть игрой — она превратилась в реальность…
Старый целитель смотрел на этих двоих и снова не мог понять, куда и с какой целью влечет их общий Путь. Минуло пять лунных циклов, а серебристая бабочка, не видимая простому глазу, так и не появилась за плечом Ормоны — и Паском уже догадывался, почему: советник Корэй с месяц назад второй раз стал дедом, и «куарт» его второго внука был…
Но, быть может, рано тревожиться, и эту пару выберет кто-нибудь другой? Паском посмотрел в умные глаза волчонка, однако плохой из Ната советчик.
— Я пришел к вам по другому делу, — сказал кулаптр, переводя взгляд на хозяев дома и подавляя в себе комок жалости, возникавший всегда, стоило ему подумать об их незавидной судьбе. — Я уже организовал одну экспедицию на континент Осат[5], мы даже успели сдружиться с вождем тамошнего племени — Оганга зовут его. Но одной экспедиции мало. Я давно уже подумываю, что необходимо обосноваться и на южной оконечности материка Рэйсатру[6], недалеко от гор. С северной стороны горного массива Рэйсатру облюбовали северяне, но терять из-за этого возможность переселения на столь удобные земли неразумно.