Когда обмен любезностями наконец завершился, а солнце уже стало припекать не шутя, Ко-Этл обернулся к своему помощнику и протянул ладонями вверх обе руки. Эт-Алмизар принял от ближайшего офицера-аринорца большую деревянную коробку, раскрыл ее и извлек укороченный односторонний меч в ножнах, что были инкрустированы резной костью.
Держа ножны на вытянутых ладонях, Ко-Этл уверенно шагнул к Тессетену, и Алу пришлось посторониться, отойдя к Паскому и Солондану.
Два северянина стояли друг перед другом, оба одинакового роста и крепкого сложения, оба светловолосые, но один — прекрасный, словно солнечный день, а второй — безобразнее ночного ненастья.
— Я хотел бы, чтобы вы приняли этот скромный дар в качестве символа начала сотрудничества, — витиевато изложил Ко-Этл, глядя Сетену в глаза, что уже само по себе было признаком доблести и смелости: удавалось такое не каждому. — Ножны и рукоять этого меча инкрустированы мамонтовой костью. Ваша отважная супруга принимала личное участие в добывании этого зверя. Оружие по праву принадлежит вам.
Сетен непонятно улыбнулся и, приняв подношение, закрепил ножны на поясном ремне. Фирэ подумал, что эта форма меча — широкого, слегка изогнутого, с одной заточенной стороной лезвия — подходит именно ширококостным северянам, и даже будучи прирожденным ори, Учитель смотрится с этим оружием гораздо органичнее, чем с тонким аллийским мечом. Впрочем, это уже, наверное, стереотипы, навязанные событиями последних десятилетий…
Покончив с официальной встречей, Ко-Этл кивнул своей свите и, двинувшись нога в ногу с хромавшим Тессетеном, негромко спросил того:
— Я хотел отдать распоряжение выгравировать у основания клинка ваше имя, но не осмелился, поскольку точно не знаю, как пишется оно по-аринорски.
— Не беда, — коротко ответил тот, но Ко-Этл продолжал свои филологические изыскания:
— Оно означает «Черный Горизонт», не так ли?
— Дословно — да. А если вдаваться в мудреную орийскую грамоту, то смысл его глубже — «Предвестник». Наверное, бури…
— Отчего так?
— У нас, — Сетен особенно подчеркнул это «у нас», — предвестья добрыми не бывают. Ори говорят: что ждет нас там, за горизонтом — черные тучи или золотая мечта?
— Сложно…
— Это имя появилось впервые, вместе со мной, и написано оно было сразу со сплошной оранагари — я родился на Оритане. Полагаю, в аринорской транскрипции оно писалось бы с разрывом черты после первого слога, но вам было бы лучше спросить об этом у специалиста по словесности. И если она еще работает, у вас будет такая возможность. Ал! — Тессетен оглянулся на следовавших за ними ори и аринорцев. — Твоя жена еще работает?
Тот сокрушенно развел руками.
— Ну да, зная Танрэй, я нисколько не удивляюсь…
— Тан-Рэй? Вечно Возрождающаяся? То есть это Танэ-Ра?
Сетен кивнул и всем своим видом дал понять, что машины к отбытию готовы, а гостям пора рассаживаться.
* * *Машины выстроились вереницей вдоль дороги у дома Фирэ и его приемных родителей. Гвардейцы-северяне с помпой промаршировали к распахнутым воротам, а местные просто выбрались на воздух, чтобы не задохнуться. Солнце все свирепело и свирепело.
Тессетен поманил к себе Фирэ и шепнул, чтобы тот загнал помогавших Ормоне кхаркхи в какую-нибудь комнату на втором этаже и велел им не высовываться, пока все не уедут. Юноша бросил взгляд на Ко-Этла и подавил улыбку. Уже и слепому было бы видно, как тому не терпится увидеть хозяйку дома.
Вбежав в дом, Фирэ позвал ее:
— Атме Ормона!
Она выглянула через парапет на втором этаже, блистающая неземной красотой и вполне земными женскими украшениями-побрякушками.
— Какая я тебе «атме»? Хватит уже, я же не зову тебя «сынок»! Давай на «ты», договорились? — громким шепотом одернула его Ормона. — Ну что там? Меня мечтают увидеть?
— Еще как!
— Ай! Проклятые силы! Я ведь чуть не забыла про эту бешеную детвору! Антропоиды где-то в доме, усмиряют шалопаев. Пусть приведут их порядок — и тащи сюда своих братишек и сестренку… или сестренок и братишку, не помню…
Фирэ хмыкнул, быстро отыскал всех, кого нужно — а это были близнецы, сыновья соседки, и девочка помладше них, кажется, дочь одной из ассистенток Паскома.