— Да не иссякнет солнце в ваших сердцах! — отвечал тот, зная каждого многие тысячи лет. — В дальних странах много диковин, но обо всех и не расскажешь в двух словах. Жду вас в гости!
Было еще рановато для визитов, но ему хотелось застать и тринадцатую ученицу, и ее попутчика до того, как те убегут на свои занятия. Интересно, встретились ли они в этом воплощении?
Эта парочка всегда отличалась затейливым юмором, понятным далеко не каждому. Вот, например, пару сотен лет назад Ал назначил Танрэй первое свидание… на пожаре. Та честно соблюла условия игры, прождав до четырнадцати лет, и вот однажды во дворе филиала городской управы в самом деле загорелась хозяйственная будка. Как это случилось, неизвестно — самое главное, что именно там попутчики и увидели друг друга.
Паском улыбнулся, вспомнив тот случай. Интересно, а не произойди того пожара, как бы они встретились? Пожары бывали так редко, что Алу разве что самому пришлось бы разжигать костер, чтобы привлечь своего мотылька. Но ученик любил рисковать даже в мелочах. А уж что начиналось, когда эти двое принимались спорить, и тем более, когда рядом с ними оказывались другие ученики! По части острот языки у них у всех были заточены, как бритвы! Вот такие ему достались воспитанники, все тринадцать пар. И тринадцатая — самая любимая и самая непокорная, как у всех. Иногда до них было так трудно достучаться, что и жизни не хватало на это. Что-то они постигали скорее всех остальных, особенно жизнелюбивый созидатель-Ал с его мечтами о странствиях по Вселенной, а что-то не давалось им, будто переклинивало — не пробьешься. От этих полярных «куарт» до сих пор не знаешь чего ждать — то ли великого почитания и прилежания, то ли упрямого «я сам, и не надо мне ничьих советов!»
Судя по движениям на ассендо самого симпатичного жилого сфероида в городе, семья Танрэй как раз начинала завтракать. Отец девушки, выдающийся биолог Оритана, сам был Учителем, но для других тринадцати учеников — ровесников дочки. С ним Паском мог говорить на равных, и сегодня им было что обсудить вместе, бывшим сокурсникам и приятелям.
Девушку кулаптр увидел прежде всех: в воздушном шелковом платье-тунике цвета морской волны и развевавшимися на ветру смоляными волосами она стояла у перилец и любовалась городом.
Ах, подросла! Как пить дать, соседские парни, еще не отыскавшие своих истинных попутчиц, по обыкновению глаз с нее не сводят! Не каждая ее сверстница сможет похвастать таким совершенством форм и сапфировой ясностью взора.
Тут и Танрэй почувствовала его:
— Пусть о тебе думают только хорошее, наш непревзойденный Учитель! — насмешливо откликнулась она на его приветствие. — Поднимайтесь же! Я сейчас поставлю для вас прибор, и вы разделите с нами завтрак!
Звонкий голос ученицы сопровождал его, пока он поднимался на ассендо, минуя гостиную и преодолевая винтовую лестницу.
— Вы наконец изволили вернуться из дальних странствий, или снова сбежите не сегодня — завтра?
Из-за жары все окна и двери были распахнуты настежь, а стеновые панели превращены в «козырьки», дающие дополнительную тень, из-за чего снаружи дом походил на парусник с надутыми парусами.
— Сколько счастья вы привезли нам в своем походном саквояже, Учитель?! — продолжала весело дразнить его Танрэй.
Кристально-сапфировый взор обратился на Паскома, едва он ступил на верхнюю площадку. Вот она, красавица, на фоне самого великолепного города планеты!
— Взойди, Саэто прекрасный! — сказал Паском, расстегивая воротник-стойку на своем камзоле, поскольку наверху уже припекало, несмотря даже на широкий навес от солнца. — С праздником Восхода, господа! Счастья в походном саквояже, говоришь? Немного привез. Это от вашей аринорской родни.
— А, понятно. Снова всякая чепуха от тетушки, от братцев-близнецов и ее умудренного сединами…
— Убеленного сединами, — поправила мать, смеясь.
— …убеленного сединами деда!
Сдерживая смех, кулаптр наблюдал, как Танрэй в лицах изображает каждого из родственников, которых никогда не видела в этом воплощении, но отлично помнила по предыдущим. Особенно красочно получились у нее кузены.
— …а потом дедушка важно так выдает: «А это передайте ее мужу — вечно забываю, как его зовут!» — и выкладывает перед вами очередной древний фолиант с трактатами по биологии! Правда, пап? Сколько их там у тебя уже скопилось?
— Да надо бы посчитать. Наверное, целая библиотека.
Паском прикрыл лицо ладонью, пряча улыбку. Все именно так, слово в слово, и было. В подтверждение того он расстегнул саквояж и выложил на стол толстую книгу.