И вот вдруг у одних городских ворот приключилась сумятица. Не успели еще воины хога-полководца пустить в ход сокол, как кто-то изнутри вероломно отпер засовы, тихомолком перерезав горло по очереди всему караулу у того места. Предатель то был, из своих. Шпион.
От других ворот кинулись было отбивать поток, но можно ли сдержать бурный океан, если лодка опрокинута?
* * *Осененная предсмертным воспоминанием, Афелеана поняла, что спасения не будет. Торопливо отлепив сухой кусок из смеси пагубных трав, прикрепленный на обратную сторону нашейного амулета в незапамятные времена на какой-нибудь такой вот случай, она сжала его в трясущейся руке.
— Старшая из ведьм, Афелеана, приговаривается к казни через отрубание головы…
Палач молодецки крякнул, подбоченился и подкинул в руке тяжелую секиру.
— Сестер ее — Танрэй и Эфимелору — решено предать заживо очищающему пламени костра!
В толпе радостно завыли. Уже схваченная за плечи, безносая Афелеана вдруг дернулась, разломила кусок снадобья и втолкнула в руки девочек по половинке:
— Глотайте — и выходите! Глотайте и выходите отсюда к проклятым силам! — страшным гнусавым голосом заверещала она и глухо застонала, когда палач со всей дури швырнул ее лицом на плаху.
Эфимелора мигом проглотила зелье, ахнула, ухватилась за разодранное горло. А Танрэй не смогла поднять ко рту связанные, да еще и вывороченные и перебитые руки.
— Держите! — вскочив с кресла и ткнув пальцем в ее сторону, крикнул Соуле. — Отберите яд!
Схваченная, Танрэй смотрела в стекленеющие глаза Эфимелоры, которой уже не было с ними, а потом услыхала глухой удар. Из-под громадной секиры на мостовую выкатилась обезображенная голова Афелеаны.
И ровно в тот же миг один из защитников города ловким ударом обезглавил молодого кочевника из войска хога. Мальчишка тот десять лет назад спасен был беглыми каторжниками во главе с самим Тимаратау, да вот нашел свою кончину в чужой стране…
* * *Задыхаясь и страшно кашляя, Афелеана вскочила с земли, и на заплетающихся нечувствительных ногах, будто и впрямь тело отделили от головы, ее швырнуло в прибой. Попутчик-Учитель подхватил ее, поднял, мокрую и едва живую, привел в чувство.
— Что там случилось? Это у Паскома? — спрашивал он.
— Следи… за… нашими!
Хрипло вымолвив это, она вдребезги расшибла пространство и ринулась на радугу Паскома и его тринадцати.
* * *Паском проснулся и, ухватившись за горло, сипло втянул в себя воздух. Не сразу он сообразил, что голова его на месте, что кругом — озадаченные лица его учеников, а сам он Учитель, кулаптр, принявший участие в гипнотической выдумке собственного тринадцатого ученика. Но странной, очень странной и противоестественной была та выдумка. Разве может такое быть на самом деле? Разве способен человек на такие зверства? Возможно ли, чтобы людей калечили и жгли ни за что, а все смотрели и не только не пытались остановить преступление, но и ликовали, точно сами вечные и их собственные шкуры не горят? Что-то не то с фантазией Ала, коли порождает она подобных чудовищ. Или…
— Как… он силен!..
— Кто?
— Их общий страж, — Учитель указал на неподвижных Ала и Танрэй. — Он там един в нескольких лицах, а должен быть только стражем мира За Вратами у Ала, и более ни у кого…
Из расползшихся дыр в пространстве к ним вломились другие Учителя — среди них и Афелеана, и Солондан — и с ними ученица Солондана, певчая пташка Эфимелора. Девушка казалась смертельно больной, словно яд она выпила не там, а здесь и теперь умирала.
Внезапно послышался ужасный стон. Танрэй не пошевелилась, однако это стенание шло из ее груди. Никто еще не ведал подобной боли.
— Ее жгут, жгут заживо! — сипя и хрипя, закричала Афелеана. — Она почему-то не смогла выпить яд, Паском! Вытаскивать их надо, и сейчас же!
— У нее были перебиты руки, — Эфимелора кинулась к подруге, зарыдала в голос и обняла ту за голову.
Ученики ахнули в немом ужасе. Перебиты руки? Выпить яд? Да видано ли такое изуверство?!
— Он не пускает, — ответил Паском. — Он изгнал оттуда всех, кроме них двоих, и захлопнул ловушку. Он невероятно силен!
И, словно в подтверждение его слов, на берег прорвались Паорэс, попутчик Эфимелоры, пропущенный на чужую радугу матерью Танрэй, которая осталась с учениками, отправив Солондана на помощь Паскому. Закашлялись и подскочили Рарто со своей попутчицей.
— Мне отрубили голову! — крикнул Рарто.
— И мне! Вероломно! — подтвердила его подруга.