— Я обещаю… — глухо проговорила девочка, забыв о промоченных слезами глазах.
— Я обращаюсь к атмереро, я обращаюсь к душе Саэти, а не к ее «куарт», который к тому времени будет расколот! — Фирэ твердо шагал по парапету. — Ты услышала меня, атмереро?
Саэти медленно кивнула, похожая на сомнамбулу.
— Если кого-то из нас не станет прежде времени, — продолжал юноша, изумляя своим безрассудством водителей проезжавших машин, — то мы должны обещать друг другу, мы должны поклясться здесь и сейчас, что вернемся, во что бы то ни стало! Вернемся так, чтобы второй смог отыскать!
— Я клянусь именем небес и плотью Земли! — прошептала она; высоко в небе зарокотало, а мост дрогнул. — Если я уйду, то отыщу способ вернуться к тебе в этом же твоем воплощении!
— И я клянусь в том же — именем небес и плотью Земли!
Фирэ спрыгнул к ней, срывая с глаз повязку. Шум в ушах стихал, и Саэти огляделась в недоумении.
— Как мы сюда попали?
— Мост соединяет то, что разъединила стихия, — проговорил юноша, снова наматывая шарф на шею, и что-то, едва уловимое краем глаза, все еще клубилось вокруг него. — Да сбудется сказанное ори в присутствии ори на языке ори!
В небе блеснула молния и тут же грохнуло. Горы вернули эхо таинственного грома, а по мосту пробежало семицветие полярного сияния, растворяясь на другом берегу, среди Самьенских Отрогов.
— Ты слишком зациклен на чем-то… — окончательно очнувшись. — Так нельзя. Нужно расслабиться и не думать все время об этом…
— Я просто хочу скорее попасть Домой, — Фирэ взял ее холодную ладонь в свои руки, — со своей попутчицей. Потому что только так попадают Домой и могут выбирать дальнейший Путь…
— Я сделаю, как ты хочешь. Я сделаю все. Но давай будем жить, пока живется?
Он развернул ее к себе, заглянул в лучистые глаза девушки по имени «Мечта»[17] и нежно, едва коснувшись губ, поцеловал:
— Так и будет. Все, что нужно, уже сказано…
Глава девятая, где герои прощаются с Оританом, а Тессетен узнает кое-что для себя новое
В гостиничном номере было слишком натоплено, чтобы пушистый бедняга-Нат мог это перенести. Волк перевернулся брюхом кверху, разглядывая комнату в опрокинутом виде и мечтая погрузиться в ледяную воду бухты Коорэалатаны. Скорей бы уж объявили отбытие! Оритан уже распрощался с ними, и теперь его дети остались будто бы в пустоте: уже не здесь, но еще не там…
Пес встал и вышел на веранду. Здесь куда прохладнее, но гостиничная обслуга, если увидит, прогонит его обратно в номер.
В небе кружилась орэмашина. Нат знал, что это Фирэ со своей попутчицей прилетели сюда прощаться с Дрэяном. Это их с братом он провожал той зимой к Можжевеловой Низменности, радуясь, что наконец-то тринадцатый ученик Ала встретит Саэти.
Без полярного «куарт» Восхождение невозможно, это интуитивно чувствуют даже те, кто уже ничего не помнит, а оттого и тянутся друг к другу за спасением. Ученые зовут это игрой гормонов, химическими реакциями мозга, животным инстинктом, стремлением продлить себя в потомках, поэты воспевают романтику любви — но мало кто действительно понимает, как все есть на самом деле и зачем это нужно. Какой интерес «куарт» от физиологического клонирования плоти с заданными параметрами на уровне молекул? То же самое можно сделать на станке — было бы желание, знания есть. «Куарт» ищут не этого, им нужно иное. Но мало кто понимает истину после Раскола…
А Учитель должен содействовать ученикам — но лишь так, чтобы им казалось, будто бы они всего достигают сами, страдая и перешагивая через собственные страхи. Да так оно и есть: они всего достигают сами. Дело Учителя — не нарушить ход событий неверным поступком. Он может лишь направлять. Как кулаптр Паском. Только Паском успел сохранить свой «куарт» целостным, и теперь ему гораздо легче. На пороге Дома кулаптра сейчас держит только судьба последнего из учеников — остальные Взошли. Несчастная, трудная судьба Ала и его попутчицы. Иначе Паском уже давно ушел бы на следующую ступень.
Фирэ фотографировал землю с высоты птичьего полета, Саэти что-то показывала ему в иллюминатор. Волк видел все это, закрывая глаза, и улыбался про себя, боясь вспугнуть их, чувствительных к постороннему присутствию, тем более что предстал бы он им совсем уж в неожиданном обличии. Но пока они так увлечены друг другом и своим занятием, что можно полюбоваться еще. Но кто же, кто же виноват в том, что тринадцатый ученик Ала одновременно был его родным сыном на протяжении всей истории, знакомой Помнящим? Не аллиец ли Тассатио и царица Танэ-Ра, изменившие привычное течение событий в незапамятные времена? Теперь не узнать…