Взгляд Сетена остановился на недавно подаренном женою браслете. Он поднял руку и стал рассматривать причудливый узор на серебре. Браслет был широким, почти до середины предплечья — не браслет, а целый наруч. Он застегивался в трех местах и надежно защищал запястье от травм. Однажды он действительно пригодился, без него Тессетен мог бы лишиться кисти — вот эта царапина, погнувшая серебро, в напоминание о том случае. Ормона как предвидела — уберегла. Она, кажется, дарила браслет не без потайного умысла. Она никогда ничего не делала просто так, уж за пятнадцать лет жизни бок о бок экономист изучил ее повадку. Он уже успел соскучиться по ней, и в то же время при мысли о скорой встрече впадал в уныние. Он сросся с Ормоной, как срастается больной с хронической хворью. Она стала неотъемлемой частью его существа: отними — и будет только хуже.
В дверь постучали.
— Входите, кулаптр. Я знал, что вы не усидите.
Судно тем временем вздрогнуло и пришло в движение. В море назревал шторм, а в бухте оно пока только развлекалось небольшими волнышками.
Паском вошел в каюту, суховатый и ладный в своей неизменной темной одежде с высоким воротником-стойкой, какие давно уже вышли из моды. Он был словно укором неопрятно заросшему светлой бородой Тессетену.
— Судя по твоей приветливости, в Ведомстве дали категорический отказ… — констатировал бывший советник, усаживаясь в плетеное кресло-качалку — только такими и пользовались на «Сэхо».
Тессетен то ли фыркнул, то ли хрюкнул — сам не понял, что хотел сказать. Паском спокойно продолжал:
— И не беда. Выход мы найдем. Самое главное, что мы уезжаем от войны.
— Мы бежим от самих себя, Учитель, вот что это такое… А мы-то сами всё те же, видите? — Сетен дернул на себе рубашку и набычился под свисающими на лицо патлами. — Даже найди мы легендарный «куламоэно», себя не победить.
— Себя не побеждать надо, — Паском откинулся в кресле и поглядел в покачивающийся потолок каюты. — С собой нужно договариваться. А если ты с собой не находишь общего языка — где уж тебе убедить прожженных словоблудов из Ведомства…
— Вы тоже не смогли.
— Я не фигурирую в качестве руководителя твоей экспедиции. Я духовный советник Ведомства. Во всяком случае, был им. Всплыви то, что я был инициатором этой экспедиции, а ты являешься не протеже моим, а только исполнителем моего проекта — они запретили бы вообще всё. Нас не выпустили бы из страны. На бумаге это полностью твое детище, Сетен. И даже уже не только на бумаге, как мне кажется…
Тот громко выдохнул и сел на постели.
— Ну вот, а я не оправдал ваших ожиданий. Не смог! Что теперь?
— Да ничего. Жить дальше. Не топиться же…
Наконец Тессетен почувствовал, что хочет улыбнуться. Не для вида, а по-настоящему. И он улыбнулся, грубо потерев ладонью обросшую щеку, да так, что в каюте поднялся треск волос — «». Несмотря на суровость, Паском отыскал нужные слова, обернувшиеся утешением.
— Что, как там Кронрэй и ворчливый старина-Солондан? Со времен «Орисфереро» их не видел…
— Кронрэй, кажется, преподавал на твоем курсе архитектуру?
— Ну да, как же… У нас не было такого. Скульптуру.
— Да-да, все время забываю, что в этот раз у тебя был узкий профиль созидания… Кронрэй по-прежнему любит выпить, Солондан все такой же брюзга. Ничего не меняется…
— Я бы на месте Кронрэя тоже запил, глядя на то, что мы делаем с его творениями…
— Ты на своем месте разберись с пьяницами-гвардейцами. Они расселены на нижнем ярусе, над трюмом. Кажется, решили продолжить вчерашнюю попойку.
— Что с ними разбираться — сейчас пойду да перетоплю всех, как щенков-ублюдков, в море…
— Верю, ты можешь. Но лучше остынь.
Сетен кивнул, поднялся и, усевшись у зеркала — в доме на Рэйсатру он выбросил все зеркала и брился всегда на ощупь, — стал состригать бороду:
— Я у вас спросить хотел, кулаптр… Задумался тут что-то… К нам в Кула-Ори прибился один парень из деревни кхаркхи, звать Ишваром. Правдами-неправдами, за шесть лет худо-бедно научились объясняться — уж очень ему нравится наше общество. Он у Ормоны на побегушках. Как-то заговорили при нем о наших обычаях, он давай все выспрашивать, что да зачем. А потом и вовсе задал каверзный вопрос, на который никто из нас не смог ответить: как, мол, вы узнаете своих попутчиков? Так можно ли узнать истинный перед тобой полярный «куарт» или все это лишь капризы естества?
Паском слегка зевнул, похлопав себя по губам.
— Узнать можно. Не сразу, конечно… Разве только встретитесь на каком-нибудь турнире…