— А смертей не было, — добавил Орьерго. — Тогда еще действовало Объединенное Ведомство с его духовно-гуманистическими принципами…
Оказалось, что ори жили здесь уже несколькими поколениями, многие считали этот остров своей родиной, а Оритан, который если и видели, то в редких, долетающих сюда трансляциях, — красивой полубылью-полусказкой.
— Нам иногда рассказывают, что творится у вас… — кивнул новый знакомый Фирэ. — Трансляции у нас тут принимаются худо, зато торговые миссии привозят продукты, технику и информацию.
Что ж, подумал Фирэ, значит на технику для дойных коров — колоний — Оритан не скупится даже сейчас…
Узнав о том, что их гость — потомок древнего рода ори, да еще и «куарт» Коорэ (Фирэ не говорил, Орьерго сам рассмотрел его), староста колонистов счел за долг и за честь поселить молодого человека в своем приземистом четырехугольном домишке. Настала очередь Фирэ удивляться нелепой архитектуре построек внешнего мира.
А ночью… Ночью всегда приходила тоска, выгоняя сон и заполняя собой пустое пространство на том месте, где прежде было что-то, имеющее смысл в этой жизни. С утратой драгоценного кусочка «куарт» Фирэ днем чувствовал себя превосходно, не испытывая ни боли, ни печали, зато ночью расплачивался сполна, утопая в зеленом болоте ноющей тоски.
Однажды они с кулаптром Диусоэро на Оритане были вынуждены ампутировать ногу одному из солдат — тот был ранен и обморозился, у него началась гангрена и распространилась до голени… Отхватили выше колена, но на том беды солдатика не закончились. Даже когда все зажило, он жаловался целителям на то, что чувствует, как болит простреленная щиколотка и обмороженные пальцы отсутствующей конечности.
Теперь Фирэ вспоминал того солдата и думал о том, чего же мог лишиться он сам и что продолжает ныть ночами по старой привычке…
Он пробыл в колонии две полных луны, и к середине лета понял, что не видать ему покоя, покуда не состоится путешествие на Рэйсатру. Юноша поделился мыслями с Орьерго, на что кулаптр ответил:
— В следующем месяце в нашу акваторию зайдет траулер, который потом отправится к Сухому Острову. А на Сухом выбор больше, что-нибудь найдешь, чтобы добраться до Рэйсатру. Но почему ты так уверен, что там тебе будет лучше, чем у нас?
— Я не думаю, а знаю…
Орьерго покачал лысеющей головой и поманил его к себе:
— Скажу по секрету: староста доверяет тебе настолько, что хочет отдать за тебя дочь, обучить своим знаниям по управлению и сделать преемником. Здесь всегда тихо и спокойно. И. знаешь, даже если Оритан прекратит снабжать нас техникой и продовольствием с большой земли, мы проживем и без его помощи.
Фирэ промолчал. Ну как объяснить этим гостеприимным людям, что не видит он никакого смысла в женитьбе на женщине, не являющейся попутчицей? Имеет ли он право потворствовать разгулу хаоса, который и без его участия развели на планете «непомнящие»? Не станет ли испытывать упреки совести, внеся свою лепту в раскол новых душ — а то и впустив в этом мир бездушных, способных только есть, спать, совокупляться и — хватать, хватать, хватать?
И в следующем месяце он без сожаления распростился с новыми знакомыми, отправляясь к берегам Сухого Острова.
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ
soundtrack - http://samlib.ru/img/g/gomonow_s_j/aaageometrya/101-ayreon-age_of_shadows.mp3
ЧАСТЬ ВТОРАЯ ВСЯ БОЛЬ ЭТОГО МИРА
Великая молчунья возле нас
Верна себе — и только. Никакой
нет почвы для острасток и прикрас.
Окружена рыданий клеветой,
стоит, как трагик греческий, она.
Не все на свете роли величавы.
Мы суетно играем ради славы,
а смерть играет, к славе холодна.
Райнер Мария РилькеГлава шестнадцатая, где доказана правота сентенции о том, что неблагодарность — обычная награда за хорошо выполненную работу
Кровь почти кипит от возбуждения.
Никогда до приезда на Рэйсатру Саткрон не чаял в себе такого азарта. Выслеживать туземца, словно дикого зверя, красться за ним, зная, что конкуренты поблизости и тоже не дремлют…
Охота на зверя — не то. Нет такого куража. Хотя большинство ори и считают аборигенов полуобезьянами, в сердце и душе теплится ощущение: жертва — человек, не зверь. И потому так сладостно и захватывающе ноет в животе, потому столь приятно щемит в груди. Нет преград.
А самое главное, что эти антропоиды с удовольствием охотятся на своих же. Треть команды Саткрона — приматы-кхаркхи из той же деревни.