Побродив по городку, Дрэян медленно вышел к воротам, запрыгнул на попону и в задумчивости поехал обратно, в невзрачный Кула-Ори.
* * *В цветник возле дома Паскома Нат вошел вслед за хозяйкой. Чудачествам кулаптра не было предела, и в последние годы Учитель Ала увлекся разведением растений. Впрочем, это ему казалось, будто он играет какую-то роль в их росте: земля здесь такая плодородная, что зазеленеет и зацветет орхидеями даже воткнутая в нее тросточка. Видно, такое времяпрепровождение попросту умиротворяет бывшего духовного советника. Волк не был до конца уверен во внутренних движениях Паскома, это был единственный человек, кто умел закрывать свой мир от глаз волчьей атмереро.
— Да не иссякнет солнце в твоем сердце, девочка. В чем дело? — спросил кулаптр, отряхивая руки, и повелительно махнул Нату, чтобы тот сел и не смел топтаться по его обожаемым клумбам.
Волк улегся на прохладный гравий, прищурил глаза, разнежился, уставший от солнца.
— Вы поможете нам, господин Паском? — тревожно спрашивала Танрэй. — Ал отказался наотрез. Говорит, что это лицедейство не по нём… А я не представляю, с кем еще мы можем сыграться, да еще в столь короткий срок!
— А Сетена спросила? Что он?
— О, Природа! — отпрянув, ужаснулась хозяйка. — Ну о чем вы говорите? — она красноречиво провела рукой перед лицом. — Да и вообще… Я и обратиться к нему побоюсь с этим. Он вечно злой и колючий.
— Тебя действительно смущает его внешность?
— Я не знаю никого, кого бы она не смущала!
Паском перебил:
— Понятно. Раскол, раскол, будь он неладен… Хорошо, коль скоро ты не хочешь договариваться со своими близкими — а стоило бы! — я побуду в этот раз твоим сценическим партнером.
В ее тоне прозвучало отчаяние:
— Господин Паском, но почему вы все время пеняете мне?! Почему я должна договариваться — с Ормоной, с Тессетеном, с Алом? Почему не они со мной?!
— Такова твоя функция. Каждый на своем месте.
— Мне не нужна такая функция! — бунтуя, возразила Танрэй. — Я уже устала от вечных компромиссов!
— Ты еще даже не начинала, а уже говоришь о вечности… Но я ведь уже согласился помочь тебе, так почему мы продолжаем спорить?
— Простите. Это я сгоряча… — застыдилась хозяйка.
Нат хорошо понимал ее настроение. Вчера к себе вернулись Сетен с Ормоной. А поскольку те, как некогда на Оритане, пускали Ала и Танрэй пожить во время своего отсутствия в пустом доме, хозяевам теперь пришлось перебираться обратно. Но там за год обжилась и почувствовала себя хозяйкой госпожа Юони, сумасбродная мамаша Танрэй — и, конечно же, она не очень обрадовалась возвращению детей, которые всегда все делали неправильно, не так, как хотелось бы ей. Вчерашний день закончился раздором: Ал поругался с женой и ушел ночевать в лабораторию, а Танрэй удрала на репетицию спектакля и умышленно продлила ее до глубокой ночи. Ко всему прочему добавилось исчезновение Ашшура, и хозяйка сегодня была сильно не в духе.
— До встречи на Теснауто, — сказал Паском, выпроваживая их с Натом из цветника.
* * *Волк проснулся поздно ночью у пруда. Хозяева и их родня уже давно уехали праздновать, поэтому в доме было тихо-тихо. Тем более отчетливо прозвучал шепот: «»
Нат встряхнулся. Это жара, это все она, мучительница! В голове возникают обрывки фраз, кружатся цветные образы… Даже ночью, под стрекот сверчков и хор лягушек не может успокоиться его дух…
Он перешел на другое, еще не нагретое местечко и, откинувшись на траву, опять задремал.
«»
Волк чихнул и в недоумении огляделся. Что-то мерцало, улавливаемое краем глаза — и стоило посмотреть, серебристый свет гас. Но тот истошный крик волчицы с Оритана донесся давно, еще осенью. Как это связано? Но как-то же связано — это та самая атмереро! «»
Волк вскочил сразу на все четыре лапы.
Мир снова померк, слившись в три скучных цвета — белый, черный и серый…
* * *Амфитеатр комплекса Теснауто был наводнен зрителями. Собиралась гроза, над далеким заливом уже мерцали молнии, но ори никогда не отступили бы перед непогодой, если дело касалось их любимого праздника. Ормона помнила, как однажды на Оритане в этот день пошел град — и ни один человек не сбежал с площади перед Храмом! Позже все считали синяки, но представление досмотрели до конца.
Она приехала сюда как никогда счастливой. Ей нравилось тут, только здесь она отдыхала душой и могла повспоминать Оритан, любуясь похожей архитектурой.