Перед тем как отправиться в Амарид, он еще раз спустился на тот скалистый пляж, откуда вместе с товарищами поддерживал ментальную заставу. Небо было тусклым из-за плотного тумана, повисшего над берегом, но воздух был теплым, и в нем уже едва ощущался запах весны. Дожди прекратились почти полмесяца назад, и сейчас понемногу начинали раскрываться набухшие почки кленов и дубов, росших вдоль берега. Подъехав почти к самой кромке воды, Баден спешился и присел на большой камень. Как всегда, он охватил своим сознанием область к северу, до Верхнего Рога, где с прошлого лета обосновался Меред, и к югу до Южного Шелтера, где был дом Элайны и Джарида. Как и следовало ожидать, Меред был уже в пути и на севере никого не оказалось. Джарид все еще был на месте.
Ждешь Элайну? — спросил Баден племянника.
Да, — пришел ответ. — Она должна прибыть сегодня к вечеру. Мы выедем завтра утром. Но так тяжело ожидание. Как только гляну на церилл, так и хочется вскочить на лошадь и мчаться в Амарид.
Баден усмехнулся. Забавно, что Джарид так невозмутимо рассуждает о переходе верхом через всю страну. Еще не так давно, пять лет назад, вид взнузданной лошади пугал его больше, чем перспектива встретиться с Неприкаянным духом Терона.
День или два ничего не решат. Все равно вы там будете раньше меня.
Ты идешь пешком?
Нет. Но то, на чем я еду, трудно назвать лошадью.
Не говори ничего подобного Транну, — отозвался молодой маг, и Баден почувствовал, что он смеется. — А то он назовет тебя бездушным.
И даже хуже, — согласился Баден.
Тон мыслей Джарида стал серьезным.
Как ты думаешь, в чем дело, Баден?
Представления не имею. Я думал, что Сонель со мной свяжется, поэтому и пришел на берег. Она обычно здесь меня ищет.
Наверное, все из-за Орриса. Кто-то разнюхал, что он увел Барама.
Может быть. Но скоро мы это узнаем. — Магистр испустил глубокий вздох. Если племянник окажется прав, это заседание будет самым бурным из всех. — Береги себя, Джарид, — передал Баден напоследок.
И ты, Баден. До скорого.
Их сознания разъединились, и Баден остался один на берегу моря Арика. Туман рассеивался. Солнце прорывалось сквозь его пелену, и день расцветал. Позже станет тепло. Баден сидел на выступающем уступе скалы, слушал, как разбиваются волны у его ног, и ждал, неотрывно глядя на свой церилл, когда же придет сигнал от Сонель — такое узнаваемое зеленое мерцание в оранжевом цвете его кристалла. Долго ждать не пришлось.
Я ждал тебя, — сказал он, посылая свое сознание ей навстречу в ответ на вызов. Баден не любил пользоваться связью через церилл из-за того, что этот способ общения обессиливал и мага, и птицу, но за последние пару лет прибегал к нему часто.
Я так и думала, — ответила она сдержанно. Этот отстраненный тон сохранялся между ними с той ночи, когда Баден сообщил ей об Оррисе. Все же подобная холодность с ее стороны по-прежнему ранила. Он тосковал по их близости почти так же сильно, как об Анле, пока не нашел Голива. — Я бы связалась с тобой раньше, — продолжала Сонель, — но здесь почти все утро был Эрланд. Только несколько минут назад он ушел.
Это он инициировал сбор?
Ну да, можно сказать и так, — ответила она. — Два дня назад он попробовал устроить пикет у тюрьмы в знак протеста против нашего нежелания расправиться с Барамом. Но стражники сказали ему, что чужеземца там больше нет, и Эрланд явился ко мне требовать объяснений, почему я позволила перевести его в Великий Зал.
Значит, Джарид был прав, подумал Баден.
Ты сказала ему правду? — спросил он Сонель.
Сонель замялась.
Перестань, — подбодрил ее Баден. — Я бы на твоем месте тоже сказал.
Я старалась как можно дольше таить это от него, — призналась она. — Но Эрланд продолжал настаивать на том, чтобы лично видеть Барама. «Я хочу взглянуть в глаза этому мяснику», — все повторял он. В конце концов мне ничего другого не оставалось.
Барам попытался представить себе, как это выглядело, но не смог.
И как Эрланд отреагировал? — с неподдельным любопытством поинтересовался он.
Потерял дар речи, — ответила Сонель, — наверное, впервые в жизни!