Когда он отнял руки, волдыри сошли и на их месте остались только темноватые отметины. Гвилим тихо ахнул за его спиной, а Мелиор изумленно переводила взгляд с лица Орриса на свою ногу и обратно.
— Пятна сойдут через несколько дней, — заверил ее маг.
— Больше не болит, — не веря самой себе, сообщила Мелиор. — Совсем не болит. — Она посмотрела на Гвилима и что-то сказала ему таким же полным благоговения голосом. Хранитель что-то тихо пробормотал в ответ. — Спасибо, — произнесла Мелиор, снова посмотрев Оррису в глаза.
В жизни он не видел женщины прекраснее… — Давай вторую ногу, — сказал маг, пересев и глядя в сторону.
Оррис залечил раны Мелиор, и путешественники разбили лагерь. Маг послал Анизир раздобыть какой-нибудь дичи, и, пока Гвилим собирал коренья, Мелиор и Оррис принесли дров для костра. Когда стало темнеть и в темно-синем небе зажглись первые бледные звезды, на шампурах уже жарились два перепела
Они молча съели свой ужин. Мелиор казалась усталой и озабоченной, и неудивительно. Странно то, что Гвилим тоже был замкнут. Из разговоров с Мелиор Оррис понял, что Хранитель жил в горах где-то на севере, и он ожидал, что Гвилиму будет приятно оказаться за пределами Наля в местах, напоминавших его родину. Но, судя по поведению его лысого друга, произошло как раз обратное. По-видимому, окружающее отзывалось в нем болью, и Оррис вдруг решил узнать, что за жизнь осталась у него позади.
— У тебя есть семья? — внезапно спросил он. — Жена? Дети?
Глянув на него, Гвилим посмотрел на Мелиор, которая перевела вопрос. Снова повернувшись к нему, Хранитель что-то сказал негромко, и Оррис увидел, что по его щеке, блеснув в свете костра, покатилась слеза.
— Детей двое,— глядя на Хранителя, произнесла Мелиор. — Ну и жена, разумеется. — Она что-то спросила у него и, заметив: «Так я и думала», повернулась к Оррису: — Он Хранитель, а это значит, что одновременно он — глава поселения. Чтобы прийти сюда, ему пришлось многое оставить.
— А почему ты ушел? — спросил Оррис.
Маг подождал, пока Мелиор переведет, и потом дождался ответа.
— Из-за сна, — сказала она. — Ты ему приснился. Оррис уставился на нее, а потом на Гвилима:
— Что?
— У нас, гилдринов, тоже есть одна сверхъестественная способность. — она улыбнулась, но в глазах затаилась печаль. — Мы называем ее Даром прозрения.
— Маги тоже ею обладают, — кивнул Оррис.
— Понятное дело, — как-то загадочно сказала она. — Гвилиму было видение, как двое моих людей напали на тебя, и он пришел в Брагор-Наль, чтобы спасти тебя.
— Но почему?
Мелиор с Гвилимом снова проговорили пару минут, а Оррис прислушивался. Он начинал уже понимать кое-что из того, что слышал. Немного, правда, но все же между языками Лон-Сера и его существовало некоторое сходство, что и неудивительно, учитывая их родственное происхождение. Он уже узнавал слова, которые в Лонмире обозначали «камень», «страна» и «смерть», а еще одно звучало почти как «жизнь» в его языке. Но уловить общий смысл речи Гвилима он был не в состоянии.
Когда Хранитель замолчал, Мелиор вздохнула:
— Ответить на твой вопрос непросто, — начала она, на свой особый лад выговаривая тобинские слова. — Для этого надо рассказать историю нашего народа. — Она нахмурилась. — Боюсь, у меня получится не очень вразумительно. Мы обладаем Даром, и в древности моих соплеменников за него очень ценили, главы Налей даже специально выискивали их, чтобы использовать их способность прозревать будущее для собственного обогащения и стяжания власти. Но наряду с этим нас боялись, и в конце концов этот страх стал причиной притеснений и преследований. Когда же во время гражданской войны кровь стала литься рекой, многие гилдрины бежали в самую отдаленную область нашей страны, горы Даалмар. Тем же, кто остался в Налях, пришлось скрывать свое происхождение и провидческий дар из страха заключения и казни.
Гвилим говорит, что это видение, в котором он увидел тебя, значило для него нечто большее, чем просто необходимость помочь чародею. Он решил, что ты — тот человек, в чьих силах повернуть историю Лон-Сера и прекратить гонения на гилдринов.
— Но ведь я совсем один, — запротестовал Оррис. — Я даже не уверен в том, что смогу воспрепятствовать новым набегам на мою собственную страну. Как же я могу изменить что-то в Лон-Сере?