— Гвилим считает, что кто-то идет следом за нами. Он поднимался на невысокий уступ здесь, неподалеку, и видел свет небольшого костра у подножия горы.
— Но ведь это может быть кто угодно?
— Вряд ли, — ответила Мелиор. — Очень немногие люди покидают Наль. Я спросила, не могут ли это быть те гилдрины, что помогли нам бежать, но он говорит, что гилдрины, которых он встречал, идя в Брагор-Наль, никогда не разводили костров из страха быть обнаруженными ПСБ. Да и рудокопов на востоке быть не должно. — Она помолчала, хмуро разглядывая свои босые ноги. — Хранитель полагает, что нам надо тотчас же отправляться и постараться уйти как можно дальше.
— А ты что думаешь?
Она закусила губу:
— Я устала от этого бесконечного бегства. Думаю, надо принять бой. Преимущество на нашей стороне — мы наверху.
— Ты сказала об этом Хранителю?
— Да.
— И что он ответил?
— Он не хочет драться. Мы ведь не знаем, сколько их там.
— Он прав, — сказал Оррис как можно мягче. — Твоего оружия и моей магии может оказаться недостаточно.
На ее лице отразилось чувство неуверенности, и он снова подумал, как ей, должно быть, сложно со всем этим мириться. Всего несколько дней назад она была лордом, а теперь вынуждена бежать горами, как загнанный зверь. Ему хотелось как-то подбодрить ее, но как — он не знал. Несмотря на некоторое улучшение их отношений, неловкость все равно оставалась.
— Слишком темно, — наконец произнесла она — Сейчас нельзя идти по тропе — фонариков-то у нас нет.
Заслоняя церилл своим телом, чтобы его не могли видеть со стороны, Оррис заставил камень ярко сиять.
— В этом загвоздки не будет,— лукаво улыбаясь, сказал маг. — Я могу держать камень поближе к земле и освещать тропу, тогда наши преследователи его не увидят.
Гвилим усмехнулся в ответ и с готовностью сделал то же самое.
Мелиор безнадежно посмотрела на одного, потом на другого, и сказала, неохотно подбирая свои чулки и сапоги:
— Ладно. Пошли.
Она стала натягивать на ноги изодранные окровавленные чулки, но потом передумала, швырнула их в костер и надела сапоги прямо на босые ноги.
— Ты ведь подлечишь меня еще разок? — спросила она, протягивая Оррису руку, чтобы он помог ей подняться.
— Сколько понадобится, — подтвердил он.
Троица спешно собрала вещи, вынутые из мешка Гвилима, и через пару минут все уже снова шли по тропинке, почти прикасаясь плечом к плечу.
Они остановились ненадолго перед самым рассветом, а потом прошагали еще несколько часов. К полудню они добрались до вершины гряды, снова остановились, чтобы поесть, и подлечить раны Мелиор. Еще некоторое время они шли вдоль края гряды, затем спустились в небольшую котловину, откуда начали новый подъем. Голодные и измотанные, но довольные, что смогли немного оторваться от своих преследователей, они сделали привал уже перед самым наступлением темноты. Съев ровно столько, сколько нужно чтобы заглушить голод, Мелиор и Хранитель тут же легли, а Оррис с Анизир остались на вахте. Через несколько часов маг разбудил Гвилима.
Так продолжалось несколько дней. Они вставали с рассветом, шли так быстро и так долго, как только могли, потом делали привал и спали по очереди. В первые дни Оррису приходилось часто залечивать раны Мелиор, но потом ее кожа огрубела, а других неприятностей у них на пути не оказалось. Никаких признаков преследования они больше не замечали, но все же считали, что за ними идут. Даже Оррис, который сперва не верил в это, стал допускать, что кто-то следует за ними по пятам от самого Наля. Это было логично. Седрик, если верить Мелиор, вложил все надежды, все силы, большинство средств и свое имя в операцию в Тобин-Сере. Он просто не мог допустить, чтобы Мелиор, Оррис и Гвилим помешали исполнению его замыслов, после того как им удалось выскользнуть из Брагор-Наля.
К вечеру восьмого дня, стоя на скалистом утесе, они наконец увидели Уэрелла-Наль и иссохшие холмы, отделявшие их от него. При виде еще одного гигантского города сердце Орриса сжалось. Как и над Брагором, над Уэреллой висела отвратительная плотная коричневая пелена, и огромные, утомительно одинаковые здания тянулись до самого горизонта. Увидев подобие Брагор-Наля, Анизир тихо вскрикнула Оррис попробовал ее подбодрить лаской и тихими словами, но сам чувствовал себя неспокойно.
Гвилим указал рукой вниз и что-то сказал Мелиор.
— Он считает, что надо идти по склону вдоль вон того ручья, а потом через низкий перевал — до Наля, — передала она Оррису, отбрасывая со лба золотисто-рыжие пряди. — Он говорит, что между Налем и предгорьями лежит открытая равнина и нам надо будет пересечь ее ночью.