Оррис вскинул посох и послал в их направлении огненный шар, но оба уклонились и моментально спрятались за тем самым мобилем, где еще недавно укрывалась Мелиор.
Когда Гвилим это увидел, его неожиданно поразила одна мысль. Он побежал к Мелиор, выхватил у нее лучемет и принялся палить по машинам. Убийцы показались над крышей мобиля, чтобы выстрелить, но Оррис предупредил залп, загнав их назад при помощи магического огненного потока, разделившегося на две половины и едва не разнесшего им головы. Гвилим все стрелял, да так часто, что оружие нагрелось в его руках. Наемники снова поднялись для новой попытки, но в этот миг Гвилиму наконец удалось взорвать мобиль. Взрыв был страшным. Убийцы взлетели в воздух, как тряпичные куклы, а огонь взметнулся так высоко, что опалил верхушку одного из деревьев, росших вдоль улицы. Светловолосый как-то нелепо грохнулся посреди мостовой, да так и остался лежать. Лезвие же приземлился, сделал кувырок и вскочил, стреляя, несмотря на то что один из его рукавов горел.
Но Оррис уже был готов к атаке. Он снова создал янтарное заграждение, а в следующее мгновение сам послал струю пламени в наемника. Лезвие не успел отреагировать. Огненный залп ударил его в грудь, силой удара приподнял над землей и бросил на мостовую в огненном вихре.
Чародей глубоко вздохнул, а ястреб, круживший во время боя в небе, приземлился к нему на плечо и нежно потерся о его волосы. Гвилим тоже испустил вздох, подошел к Оррису и положил руку на плечо силачу магу.
— Отличная работа, — произнес он.
Кажется, чародей его понял. Он улыбнулся и, с сильным акцентом выговаривая незнакомые слова, сказал на Лонмире:
— Спасибо.
Вдвоем они направились к Мелиор и помогли ей встать. Она казалась ошеломленной, но улыбнулась им в ответ. Концы ее волос и брови были опалены взрывом, а на лбу краснел свежий порез от осколка стекла.
— Отличный выстрел, Хранитель, — похвалила она.
— Спасибо, — застенчиво улыбаясь, ответил он и протянул ей лучемет. — Стрелять по мобилям легче, когда они стоят.
Мелиор засмеялась и повернулась, чтобы что-то сказать Оррису. Гвилим услышал голоса, приближающиеся от дворца Правительницы, и, оглянувшись, увидел бегущий к ним большой отряд Службы Правительственной Безопасности. Он поднял руку и открыл рот, чтобы поприветствовать их, но в этот миг жаркая белая боль разорвала его голову, и ему вдруг показалось, что в его мозгу загрохотал горный обвал.
Он понял, что лежит на мостовой лицом вниз. Странно, он не помнил, как упал. Потом почувствовал, что его кто-то перевернул, и увидел лица склонившихся над ним Орриса и Мелиор. У девушки тряслись губы, а по щекам мага катились слезы.
«Это тот светловолосый, — подумал Гвилим, — дружок Лезвия. Он это сделал».
Гвилим повернул голову в сторону человека, которого он убил, и от неимоверного усилия голову пронзила ослепляющая адская боль. Посох все еще торчал из его тела, как и во сне, слегка наклонно, но камень по-прежнему был коричневым. «Значит, я не умер, — подумал он. — Пока».
И вдруг он понял. Понял смысл видения и что надо делать. Все равно камень уже не вернется в Даалмар.
Он снова посмотрел на Мелиор, и от этого простого движения из его груди вырвался стон.
— Он мертв? — прохрипел он, надеясь, что женщина поймет, о ком он говорит.
Она кивнула, и слезы ручьем полились по ее щекам. Какая она все-таки красивая.
Он с трудом заговорил снова:
— Ты должна кое-что сделать. — Он закрыл глаза. «Как больно».
— Все, что скажешь, — всхлипнула она. Голос доносился как будто издалека. В голове по-прежнему гремел камнепад.
— Мой камень.
Он подождал и снова открыл глаза. Оррис исчез, но Мелиор все стояла над ним на коленях.
— Мой камень, — повторил он резче.
— Оррис сейчас принесет.
Гвилим облизнул губы. «Извиняться нет сил. Наверное, она поймет».
Оррис почти сразу вернулся с посохом Гвилима и попытался вложить в его руку. Но Хранитель качнул головой — такая боль уже выше человеческих сил — и посмотрел на Мелиор.