Он кивнул, но ничего не ответил, чувствуя, что по щекам снова потекли слезы. Да и что можно было сказать? Он крепко поцеловал ее напоследок, повернулся и отправился в долгий путь к Брагор-Налю.
Сначала он думал идти вдоль небольшого ручья, вытекавшего из круглого амфитеатра, где расположилось селение, до края долины. Там ручеек вливался в больший, приведший бы его к самому западному из Кисельных озер и левому притоку полноводной реки Враден. Но, чувствуя сильную усталость после ночи, проведенной без сна, он передумал и направился к деревне Освина, которая лежала на юго-востоке, всего в одном дне пути от его селения. Там бы он смог выспаться в удобной теплой постели и в последний раз поесть домашней пищи. Это также позволило бы ему еще несколько дней не покидать своей гористой страны, а потом через несколько перевалов спуститься к центральному Кисельному озеру и выйти прямо к главному течению Врадена. Этот путь был более утомительным, но зато не петлял. К тому же ему очень хотелось переговорить с Освином прежде, чем покинуть Даалмар.
Небо весь день было ясным, легкий ветерок приносил холодное дыхание севера, и Гвилим без труда добрался до поселения Освина за час до наступления темноты. Молодой стражник на внешней стене тут же узнал его по сияющему на посохе цериллу, поприветствовал и провел к жилищу Освина, также расположенному выше других в поселке. Парень пошел доложить о прибывшем, а Гвилим остался снаружи и огляделся. Этот поселок был почти таким же, как его собственный. Все общественные постройки и войлочные жилища были ориентированы на юг, чтобы в холодное время солнце согревало их как можно дольше. По краю долины через равные промежутки возвышались сторожевые башни, а в густой траве пасся скот.
Отличались селения только размерами. Это было самым крупным из пяти. Точнее — самым населенным. Но хотя его населяли почти вдвое больше жителей, чем в деревне Гвилима, оно занимало не намного большую площадь. Все здесь было более скученным: жилища расположены очень близко друг к другу, дым от очагов смешивался в сплошную пелену неразличимых запахов, над долиной стоял шум детских криков и окликов родителей, призывающих своих отпрысков.' Гвилим подумал, что не очень хотел бы здесь жить. Хотя эта мысль и была забавной, если учесть, куда он направлялся.
— Гвилим! — раздался возглас у него за спиной.— Чему я обязан неожиданным удовольствием видеть тебя?
Обернувшись, Гвилим увидел выходящего ему навстречу Освина. В одной руке он держал увенчанный большим бирюзовым камнем посох, а в другой — кружку с горячим вином. Освин был высок и крепко сложен, но, несмотря на обычный румянец на щеках, он выглядел несколько постаревшим за те годы, что они с Гвилимом не встречались. Освин владел своим камнем дольше всех остальных Хранителей, и поэтому его можно было бы назвать вождем всех гилдринов. Гвилим предполагал, что Освин лет на пятнадцать, а то и больше старше его, хотя не был в этом уверен. Поэтому неудивительно, что волосы его поредели и начали седеть, а сам он немного ссутулился. Но на лице у него по-прежнему играла приветливая улыбка, а глаза оставались живыми и ясными.
— Рад тебя видеть, Освин, — ответил Гвилим, сделав шаг вперед и обняв другого Хранителя за плечи. Кивком указав на кружку с вином, он заметил: — Надеюсь, не оторвал тебя от ужина.
— Ни в коем разе, — с улыбкой успокоил его Освин. — Мы с Бреттой отмечали конец сбора урожая. Выпьешь с нами вина?
— Спасибо. С удовольствием.
— Бретта, любимая! — крикнул Освин, повернувшись к своему жилищу. — У нас гость! Принесешь еще вина?
— Иду! — откликнулся мелодичный женский голос.
— А ты почему не дома, самое время собирать урожай, — снова обернувшись к Гвилиму, спросил Хранитель. — Оставил на Герту всю тяжелую работу?
При упоминании ее имени сердце Гвилима болезненно сжалось. Но он все же попытался улыбнуться. Освин это заметил, его лицо сразу стало серьезным, и он с тревогой посмотрел на гостя. Но прежде, чем он успел что-нибудь спросить, вышла Бретта с еще одной кружкой и, увидев Гвилима, широко улыбнулась.
— Гвилим! Какой приятный сюрприз! — воскликнула она, быстро шагнув к нему и слегка обняв, а потом протянула ему дымящуюся кружку с напитком. Прошедшие годы наложили свой отпечаток и на Бретту. Она всегда была изящной, но теперь стала казаться болезненно хрупкой, а в золотистых волосах уже проглядывала седина. Но нежные черты лица и светло-зеленые глаза ничуть не изменились, и она по-прежнему была очень привлекательна. Бретта быстро огляделась и снова обратилась к Гвилиму: — Разве Герта не с тобой?