Одинокая слеза покатилась по щеке девочки, и она нетерпеливо смахнула ее. Кайлин не знала, почему плачет, и злилась, что Премудрая видит ее слезы.
— Вы научите меня всему, а я взамен вступлю в Орден, так?
— Никто не может принудить тебя к этому, Кайлин, — ответила Сонель. — Прежде, чем маг облачится в мантию, он должен принести клятву верности Законам Амарида, но сделать это нужно добровольно.
— Я никогда этого не сделаю!
— Я знаю.
Кайлин посмотрела на нее с подозрением.
— Линни сказала мне, — пояснила Премудрая. — Она сказала, что твое решение твердо. Если честно, то я тебя в чем-то понимаю.
— Я вам не верю, — пробормотала Кайлин, снова отводя глаза.
— Если бы ты познакомилась со мной поближе, дитя,— осадила ее Сонель, и в ее голосе появилась гневная нотка, — то вскоре поняла бы, что я никогда не лгу! — Кайлин промолчала, и Сонель продолжила через мгновение, уже совершенно спокойно: — Я не могу заставить тебя вступить в Орден, и даже пытаться не буду. Но я должна знать, насколько ты овладела Волшебной Силой, даже если ты не даешь на это согласие.
— И даже если я не состою в Ордене?
— Тем более если ты не состоишь в Ордене. Моя обязанность, как Премудрой, следить, чтобы Законы Амарида чтились и исполнялись.
Кайлин хотела возразить, но Сонель сурово взглянула на нее и жестом остановила:
— Мне безразлично, произнесешь ты клятву или нет. Я должна быть убеждена, что ты следуешь духу Законов, — и Линни поклялась мне в этом помочь. — Очевидно, Премудрая заметила, как удивилась Кайлин, потому что остановилась и, улыбнувшись, сказала: — Да, Кайлин, несмотря на наши разногласия, в этом мы с Линни едины. Речь идет о слишком важных вещах, чтобы позволить мелким ссорам мешать нам. И если мы решим, что ты нарушила один из законов Первого Мага, — предупредила она без улыбки и довольно холодно, — то мы заберем у тебя Маркрана и сделаем все возможное, чтобы ты и впредь не установила связь с птицей. Понятно?
Кайлин вдруг показалось, что кто-то ледяной рукой сдавил ей сердце и сжимает пальцы так, что кровь вот-вот остановится в жилах. Мы заберем у тебя Маркрана. Во рту у девочки пересохло, и она стояла, не сводя с Премудрой глаз. Скорее всего она уже нарушила все Законы Амарида, и теперь они могут забрать ее бесценного ястреба.
Сонель задумчиво наблюдала за ней.
— Ты знакома с Законами Амарида, Кайлин? — спросила она, будто прочитав ее мысли. — Ты знаешь, о чем в них говорится?
Кайлин вспыхнула и прошептала:
— Нет.
Она думала, что Премудрая разгневается, но женщина вместо этого улыбнулась:
— Не страшно. Они очень простые и в то же время очень мудрые. Я думаю, тебе несложно будет следовать им, даже если ты и не принесешь клятву. В них говорится только, что мы должны использовать свою силу, чтобы помогать людям, что мы никогда не должны ее использовать, чтобы стать выше тех, кто слабее нас. Мы не должны использовать силу друг против друга, и мы не должны причинять вред нашим птицам.
— Это все? — спросила Кайлин.
Сонель усмехнулась:
— Все. Это и есть Законы Амарида. Ты будешь им подчиняться?
Кайлин недоверчиво посмотрела на нее:
— Знаете, я не такая дура.
— Я не пытаюсь обманом заставить тебя произнести клятву, не думай, — успокоила ее Премудрая. — Давая клятву, маг вслух проговаривает все законы, слово в слово. Мне только нужно знать, сможешь ли ты жить в соответствии с этими правилами.
— Думаю, да, — помолчав, ответила Кайлин. — Я бы все равно не сделала ничего похожего.
Сонель, оценивая, посмотрела на нее:
— Я тоже так думаю.
Обе замолчали. Сонель смотрела в окно, на кружащийся за стеклом снег, а Кайлин на прогоревший камин, в котором осталась теперь только кучка красных углей и дымчато-серой золы. Время обеда уже давно прошло, и девочка почувствовала, как посасывает в пустом желудке. Она уже устала от этого разговора и хотела, чтобы Премудрая поскорее ушла.
— Что ты уже умеешь делать? — ни с того ни с сего спросила Сонель, снова взглянув на Кайлин.
Теперь запираться было бы смешно, похоже, Сонель это предусмотрела.
— Я могу вызывать огонь и менять форму деревяшек, — безразлично ответила Кайлин. — Если надо, могу залечить себе ранку.
Премудрая кивнула и снова посмотрела в окно.
— Хорошо, — произнесла она отрешенно, — это очень хорошо.
Снова настала тишина, и Сонель встала, зашуршав мантией.