Как и наставлял его Кам, он пришел на указанное им место и снял тряпки с камня. Через пару минут к нему подошла красивая женщина с живыми глазами, но совершенно ничего не выражавшим лицом.
— Вам нужна помощь, Хранитель? — вежливо поинтересовалась она, не отрывая взгляда от сияющего коричневого кристалла.
— Да, благодарю, — ответил он. — Я…
— Никаких имен! — перебила она, строго посмотрев на него. — Мы будем обращаться к вам «Хранитель», а вы называйте нас братьями и сестрами. Так безопасней.
Гвилим кивнул и продолжил:
— Меня послал сюда… — он запнулся и сглотнул слюну, — один друг. Мне необходимо попасть в Брагор-Наль к началу весны. Туда должен прийти человек…
Она поднесла палец к губам и покачала головой:
— Это все, что мне нужно знать: Брагор-Наль, начало весны. Пошли, — позвала она, повернувшись и направляясь к проходу, которого Гвилим не заметил, — вас покормят и найдут вам ночлег.
С тех пор так и повелось. Один за другим они кормили его, оберегали, вели из одного пункта в другой, а там передавали следующему. Провожатых было так много, что вскоре он перестал различать их лица. Молодые и старые, светлокожие и смуглые, они мелькали в его жизни, как лица пассажиров в быстроходных повозках, проносившихся по улицам Наля. Он постоянно помнил только два лица — своего очередного проводника и молодой женщины, первой встретившей его у Глубокого Каньона. Но все эти люди, как и он, были гилдринами, а значит, в какой-то степени его родней. В этом, наверное, и было все дело.
— Сюда, Хранитель, — тихо позвал худощавый. Теперь его голос звучал уже не так напряженно.
Они шли по равнине с иссохшей землей, покрытой чахлым кустарником. Ночь была безлунной, но свет Наля отражался от висевшего над головой серого смога, так что вполне можно было разглядеть кусты и покрытые сухой травой кочки и лавировать между ними. Впереди сквозь туман и облака слабо вырисовывались голые скалы и покрытые снегом вершины Срединного хребта.
— Здесь мы в безопасности? — слегка задыхаясь, спросил Гвилим. Его проводник двигался вперед длинными уверенными шагами, и Гвилим едва поспевал за ним.
— В относительной, — ответил проводник. Из-за ветра его было плохо слышно. — Службу безопасности Уэрелла-Наля не слишком волнуют те, кто покидает его пределы. Их беспокоят входящие. Так что вряд ли они нам повстречаются.
— А как же ты вернешься назад?
Худощавый мрачно ухмыльнулся:
— Вернусь осторожно.
Гвилим вспомнил кредо Сети: чем меньше слов, тем лучше.
— Другое дело — брагорская Служба безопасности, — помолчав, продолжил его проводник. — Ее бдительность и рвение всему Лон-Серу известны. Им есть дело до всего, что происходит на границах Наля и внутри него. Поэтому будь осторожен. — Он говорил будничным тоном, но Гвилим уже хорошо понимал почему: сама жизнь людей из Сети зависела от того, насколько невозмутимо они выглядят и как хорошо умеют смешиваться с остальным населением. Они всегда помнили, что за ними могут наблюдать, поэтому не могли себе позволить оплошности, выдать себя голосом или взглядом. Даже будучи уверены, что лишних глаз и ушей нет, они говорили о конспиративных встречах и рейдах ПСБ так, как другие говорят о погоде.
— Я буду осторожен, — пообещал Гвилим, стараясь говорить так же непринужденно. — Спасибо.
Больше они не обменялись ни словом и примерно через час дошли до края равнины и стали медленно подниматься в гору. Низкорослый кустарник и трава сменились карликовыми соснами и можжевельником, земля стала неровной и каменистой. Никаких знаков и указателей не было, но проводник шел вперед уверенно, как по шоссе. Наконец они ступили на узенькую, но вполне заметную тропку, терявшуюся среди холмов. Гвилим снова почувствовал прилив гордости, как уже не раз было во время путешествия через Уэреллу. Эти смелые люди — тоже его народ, хоть его семья и друзья и остались в Даалмаре.
Проводник остановился:
— Дальше я пойти не могу, Хранитель. Тебе придется одному идти через горы. Прости.
— «Тебе ли просить прощения?» — с умилением подумал Гвилим. — Все в порядке, — с едва скрываемым волнением сказал он. — Вы все и так уже много сделали для меня… — Он тряхнул головой. Что бы он сейчас ни сказал, все равно никакими словами не выразить ему свою благодарность. Лучше последовать их примеру и промолчать.
— До первой вершины тропинка разветвляется трижды и еще дважды — на спуске к Брагор-Налю, — наставлял его проводник, пристально глядя Гвилиму в глаза, как будто надеялся впечатать слова в его память. — Всегда поворачивай налево. Это удлинит путь, но зато ты обойдешь стороной лагеря рудокопов на западе.