Врач ожидал меня во внутренней секции палатки, где продолжали лежать без движения шесть тел. Выглядели они точно так же, как тогда, когда я помогал втаскивать их сюда. У Тэнела был страшно утомлённый вид.
К моему удивлению, в палатке он был не один. Рядом с ним стоял Лукас, ещё не так давно связанный гибким тросом. Лукас и заговорил первым. – Крип, ты единственный среди нас, кто переходил из одного тела в другое. Тэсса делают это регулярно. Разве не так? – спросил он.
– Я ничего не слышал о регулярности таких превращений, – возразил я. – Но любой, кто хочет попробовать себя в качестве Лунного Певца, действительно делает это. Однако число Лунных Певцов ограничено. Они разбросаны и не знакомы друг с другом. Так что они даже сами не знают, сколько их. У них тоже бывают свои промахи и неудачи, – рассказывал я, а сам думал: мое теперешнее тело тому доказательство.
– Нас волнует другое. Знаешь ли ты, как они это делают? – перешёл к сути дела Тэнел. – Тебе самому удалось это пережить. К тому же ты был свидетелем превращения Майлин. Они что – используют какие-то машины, лекарство, какой-то особый гипноз? Что происходит при этом?
– Они поют, – я сказал то, что знал. – ПОЮТ?
– Да, по крайней мере, они сами это так называют. И самое хорошее пение получается тогда, когда луну Йиктора опоясывают три кольца – явление, повторяющееся не очень-то часто. Можно, конечно, подобные превращения делать и в другое время, но тогда требуются совместные усилия нескольких Певцов. Когда Майлин перебиралась в тело Ворсы, кольца уже исчезали, поэтому совершали этот обряд несколько Певцов…
– Майлин была Лунной Певицей. Она и сейчас Певица, – задумчиво проговорил Лукас.
– Её способности были значительно уменьшены, когда Старейшие отправили её в изгнание, – напомнил я.
– Это все, что ты знаешь? – спросил Тэнел.
– Да, – пожал я плечами.
– Как бы там ни было, но факт остаётся фактом – налицо замена тел, до этого известная лишь на Йикторе. Вполне естественно, что нам лучше погрузить этих, – он показал на спящих, – на корабль и отправить туда, но вполне возможно, что ваши Тэсса могут отказаться провести обмен телами. А вот Майлин сейчас здесь, и если она знает, что можно сделать для них…
Тэнел осёкся. Наверное, он увидел выражение моего лица и понял, как я удивлён его предложением.
– Она вовсе не животное! – воскликнул я. Но разве мог я заставить его понять это? Человека, который ни разу не видел Майлин, Лунную Певицу, в её настоящем обличий, а знал её только в облике маленького мохнатого существа, с которым я делил каюту. Для него она была всего лишь зверьком, которого можно пожалеть, но не считаться с ним, как с любым, кто носит человеческую оболочку.
– Я ничего такого не сказал, – стал успокаивать меня Тэнел, однако не мог больше растопить мою настороженность. – Я просто подумал, что на этой планете у нас есть существо, которое мы могли бы подключить к нашим проблемам и попытаться справиться с ними непосредственно здесь, а не в другом конце галактики.
Однако нарочитая его рассудительность только подлила масла в огонь, и я выпалил:
– Вы вытащите её из морозильной камеры, и она умрёт! Ты, – я повернулся к Тэнелу, – видел, в каком она состоянии! Ты сам помещал её в морозильный отсек. Сколько она протянет, если ты оживишь её теперь?
– Существуют новые технологии… – он говорил спокойно и тихо. Я же наоборот – взволнованно и громко. – Мне кажется, я могу предотвратить любые физические изменения, освободив только её мозг.
– Тебе «кажется»… – ухватился я за характерное для него словечко. – Но ты не можешь быть до конца уверенным, не так ли? – настаивал я, и он, будучи человеком достаточно честным и откровенным, подтвердил мою правоту кивком головы.
– Тогда я запрещаю делать это. У неё должен оставаться шанс.
– Но каким же образом ты собираешься ей его предоставить? На Йикторе? Что они смогут там для неё сделать, даже если тебе и удастся доставить её туда? У них ведь нет запасных тел?
Глава 18
МАЙЛИН
А ведь и правда, иногда мы можем вспомнить, хотя воспоминания эти будут прозрачны, словно лёгкий утренний туман, о том образе жизни, который богаче и разнообразнее нашего, и в который нас могут завести мечты или желание укрыться от реальности? Где же я бродила всё время с тех пор, как душа моя покинула разбитое тело? Нельзя сказать, что мною полностью завладела пустота небытия того глубокого сна, в котором я теперь пребывала. Нет, я что-то делала, вглядывалась в какие-то странные видения, и только потом ко мне вернулась боль. И это являлось признаком жизни. А вслед за ним пришло осознание, что необходимо что-то предпринять, как-то действовать. Хотя я и не могла понять, какой деятельности требует душа.
Очнувшись, я больше не хотела смотреть на окружающее теми глазами, что и раньше. Возможно, они утратили зрение. Скорее всего, это Крип попросил меня очнуться, его мысль пробудила меня ото сна. Я знала, что сделал он это по крайней нужде, отозвавшейся во мне этим самым оживляющим чувством долга.
Как мы всегда привязаны к уплате долгов! Особенно когда хотим, чтобы чаши Весов Моластера не перевешивали одна другую!
Услыхав зов Крипа, я почувствовала такую боль в теле, что на несколько мгновений лишилась способности отвечать. Я прервала контакт, чтобы употребить всю свою силу на разрыв связей между моим мозгом и телом. Я сделала это так быстро, что боль сразу уменьшилась до вполне терпимого уровня и стала казаться далёкой, словно утихающие вдали завывания ветра.
Отгородившись таким образом, я мысленно обратилась к Крипу с вопросом:
«В чём дело?»
Ответ был краток:
«Замена тел…»
Я не совсем поняла его. «Замена тел?..» На меня нахлынули воспоминания. Замена тел! Я ведь находилась в совершенно разбитом и изуродованном теле, у которого не могло быть никакого будущего. Новое тело?.. Как долго я пролежала в этом месте? Хотя время – всегда относительное понятие. Неужели я уже на Йикторе, и новое тело ждёт меня? Неужели уже прошло столько времени в том реальном мире, сколько и здесь? Тогда получается, что я больше не связана с миром Крипа так тесно, хотя мне кажется, что я успела неплохо его изучить.
«Замена тела у кого?»
«Майлин!» – его мысленное послание усилилось, словно он пытался разбудить спящего тревожным своим криком, как это делает горнист на городской стене, предупреждая об опасности.
«Я здесь… – мне показалось, что он не расслышал меня. – Что тебе нужно?»
«Вот что…» – теперь мысли его прояснились, и он рассказал мне обо всём, что произошло на «Лидисе» с членами экипажа и чужаками в их телах.
Часть рассказа была мне внове. По мере того, как в моём мозгу оживали его мысленные картинки, собственные воспоминания становились всё отчётливее, выплывая из густого тумана, в плену которого я находилась в последнее время.
Обмен телами для этих троих в человеческом облике и троих чужаков… Но ведь чужаков было четверо! Я видела совершенно отчётливо, как она резко поднялась и прекрасные волосы рассыпались по её плечам. У неё на голове была… НЕТ!
Мой мысленный контакт инстинктивно прервался. В её короне заключалась опасность, всё ещё сохранилась опасность! Она оставалась там, и она ждала. Продолжала ждать. Она не могла завладеть телом кого-нибудь из наших и высосать из него жизненную силу, потому что все они – мужчины, а для того, чтобы совершить переход, ей требовался кто-то одного с ней пола. Вот в чём всё дело! Она узнала меня. Теперь я это ясно вспомнила. Но пока я сопротивлялась, она не могла подчинить меня себе и вынудить перейти в её тело. То есть заставить обменяться телами? Нет, я не то говорю. Её желание было совсем другим. Я успела это почувствовать, когда была там, – ей требовалась моя жизненная энергия, а не тело.