– Позволь узнать почему? – металлический тембр, не сулит ничего хорошего.
– Он… – не успеваю договорить, в комнате появляется Лейс, закрывая глаза рукой.
– Я не смотрю на свадебное платье, успокойся Котенок. Организатор сказала, что пора начинать.
– Не смей меня больше так называть! И проваливай! Он, – тычу в него указательным пальцем, – мне изменяет! С Маликой! – выплевываю торжествующе, предвкушаю как отец возьмёт его за загривок и выкинет, спустит по лестнице, чтобы пересчитал каждую ступеньку.
– Соня, это ложь. Я люблю только тебя, – Лейс преодолевает расстояние между нами и хочет взять за руку. Я не позволяю.
– Ой, как мило! – саркастически выплевываю я. – Он меня любит, ах! – театрально прикладываю руки груди. – Конечно же я все прощаю. Так ты думал, что я отвечу? Что стоит тебе сказать слова о любви, как Ледышка растает? – глаза несостоявшегося жениха расширяются от догадки.
– Сонь, прости меня. Да, я спал с Маликой, – ему все же удается схватить меня за руку и прижать к своей груди.
– Ну, а что ты хотела? Я мужчина, у меня есть определенные потребности. Ты сама меня вечно отшивала. Но сейчас все измениться. Виктор, я правда сожалею. Такого больше не повториться.
– Пап, выкини его отсюда, – выдираю свои руки из его лап. Мне противно, что он касается меня после нее.
– Нет, Соня. У тебя то выйду замуж, то нет.
– О чем ты говоришь?
– Я гостей позвал и они ждут. Не собираюсь позориться и отменять свадьбу, – а вот это больно, так сильно, как будто меня саданули в грудь ногой.
– Не выйду! – топаю ногой. – И ты меня не заставишь.
– Уверена? – глаза отца пылают алым светом, в голове возникает приказ: целуй его. Тело меня не слушается, я двигаюсь как марионетка. Обвиваю шею Лейса и целую. Он отвечает, гадёныш.
– Я так рад, что ты меня простила, Котенок, – целует ногти. Мне хочется расцарапать ими его холеную рожу.
– Лейс, выйди. Хочу поговорить с дочерью.
Как только за женихом закрывается дверь, я вытираю рот тыльной стороной руки.
– Что это было? Что ты сделал?
– Продемонстрировал тебе опцию Альфы. Я ей не люблю пользоваться, но применю, если еще раз посмеешь мне возражать.
– Зачем? Неужели гости тебе дороже дочери?
– Что с того, что Лейс спал с другой?
– Считаешь это нормально?
– Да. Это ничего не значит.
Он хватает меня за руку, выше локтя и сверлит взглядом.
– Ненормальным я считаю, что ты путаешься с изгнанником, хотя я запретил. И если выбирать между Сардором и Лейсом, то я лучше выберу последнего.
– Я не путаюсь!
– Вранье! Ты вся провоняла им!
Отпускает, ярость в его глазах затухает.
– Сейчас я позову прислугу, и тебя приведут в порядок.
Страх сковал все тело от поступка отца и его пугающих способностей. Вот так просто любого можно заставить делать все, что захочет Альфа. Как под гипнозом поцеловала Лейса. Приказал взглядом, а я повиновалась. Никогда бы не подумала, что во времена технологий кто-то способен на подобное. Но ужаснее то, что отец применил это ко мне.
На белоснежных стульях гости перешептываются, смеются, ожидают появления молодоженов. А сама невеста окольными путями пытается сбежать от предателей: отца и жениха.
Спасибо тайному входу, про существование которого отец не то забыл, не то подумал, что не осмелюсь ослушаться. Скорее второе.
Миновав сборище гостей, быстрым шагом направляюсь к парковке, к своей ласточке, ругая себя, что не подумала собрать вещи для побега. Так и осталось в этом дурацком платье. Возле моей машины засада, стоит охранник отца. До меня долетают фразы: «Здесь она. Не могла уйти далеко. Обыскать все поместье.»
Хватились. Прячусь за деревом, чувствую как окружают со всех сторон. Во рту сухость, сердце колотится быстрее. Безумным взглядом загнанного в ловушку зайца, смотрю на лес, снимаю туфли, бегу к нему.
Ноги путаются в кружевном подоле, пятки больно стучат по твердой земле, в легкие словно кипятка налили. Не оставляет ощущение, что вот-вот меня поймают и сделают безвольное чучело. Марионетку. Пусть только попробуют! Я буду отбиваться до последнего, не пойду за предателя замуж.
Слышу шаги за спиной, чувствую погоню, поворачиваю голову, спотыкаюсь о длинный подол и качусь кубарем по кочкам прямиком в кусты. Боль от падения ничто по сравнению с острыми колючками. Сжимая зубы, пытаюсь вырваться на свободу. Волосы путаются в ветках, платье трещит от попыток встать, все тело саднит от царапин и ушибов. Я дергаюсь сильнее, пытаясь вырваться из плена, но все усилия тщетны. Ветки терновника крепко держат в плену. Устало опускаю голову. Только со мной могло такое случиться.