– Чушь. Почему ты молчал? Танатос веками искал отца, так почему, чёрт подери, ты не сказал ему правду?
Голос Ривера стал ниже и глубже, будто ангел был на грани спокойствия, что сулило опасность.
– И в чём правда?
Ресеф выпустил Ривера и сунул пергамент в его руки.
– В том, что ты наш отец.
Глава 31
Ривер взглянул на рисунок в своих руках и у него закружилась голова. Окружающие голоса смешались, и он не мог сосредоточиться на чьём-то одном. Наконец он поднял взгляд.
Ресеф гневно смотрел на него, остальные пребывали в замешательстве.
– Почему ты нам не сказал? – потребовал Ресеф. – Ты три года был нашим Наблюдателем и ни разу не заикнулся об этом. Мог бы сказать: "Эй, ребята, я был вашим донором спермы". Где, чёрт возьми, ты был пять тысяч лет? Ты позволил Лилит нас отдать, позволил ей к чертям развратить Лимос.
Ривер опустил взгляд на рисунок.
– Это, должно быть, ошибка.
– Отрицаешь, что на рисунке ты?
Ривер перевёл взгляд с пергамента на Ресефа, а затем посмотрел на каждого, кто стоял вокруг.
– На рисунке явно я. – Он прочистил горло. – Но, не… не думаю, что я спал с Лилит.
– Что значит, ты не думаешь? – спросила Лимос. – Ты вряд ли бы не знал об этом.
Ривер протяжно выдохнул. Он многое "знал", но это – нет.
– Я рассказывал, что почти тридцать лет назад меня лишили воспоминаний. Да и меня никто не помнит. Сомневаюсь, что Лилит бы помнила, если бы не портрет.
– То есть, есть вероятность, что ты с ней спал.
– Нет. Невозможно. – Горло Ривера сдавило, полностью блокируя протест. Он не мог представить себя с кем-то столь отвратительным, как Лилит, но знал и о своей мятежной стороне. И если кто-то сказал ему не ложиться в постель с суккубом, он бы назло это сделал.
– Я могу доказать. – Теперь, узнав, что Ривер не держал это в тайне специально, Ресеф смягчил тон. – На внутренней стороне моего бедра есть родимое пятно в виде крыла. Лилит сказала, что у нашего отца – ангела, которого она нарисовала, – есть такое же.
Ривер замер от шока и даже не мог вдохнуть.
– Ну? – От Ареса исходило предвкушение, хотя он редко горячился по какому-либо поводу. – У тебя есть такое пятно, Ривер?
Смесь страха и радости закипела внутри Ривера, когда он посмотрел в глаза каждого Всадника, а затем кивнул. Теперь он понял почему чувствовал такую тесную связь с этими четырьмя.
Почему рисковал провести вечность в Шеул-гра, когда вытаскивал оттуда Ресефа. И почему прямо сейчас у него щипало глаза.
– Да. Похоже… – Он прочистил горло. – Похоже, что… я… ваш отец.
Лимос бросилась к нему, обнимая так сильно, что он едва мог вдохнуть.
– Я знала, – прошептала она. – Знала, что должна быть причина, почему с самого начала я тебя полюбила.
– Чёрт, Ривер. – сказал Призрак. – Ты полон сюрпризов.
Тень, один из братьев Призрака, фыркнул.
– Единственный способ тебе переплюнуть эту новость, сказать, что ты – Сумеречный Ангел.
Теперь пришла очередь Ривера фыркать. Лишь один Сумеречный Ангел – существо, которое принадлежало и к Шеулу и к Небесам, способное пользоваться силами и того и другого измерения, – мог существовать за раз, и уже века не менялся.
Фантом, белокурый брат Призрака и Тени, похлопал Ривера по спине.
– Радуйся, что пропустил этап приучения к горшку. – Он ткнул пальцем во Всадников. – Держу пари, что эти придурки могли взорвать подгузники из кевлара.
Танатос запустил в голову Фантому поп-корн. Танатос… сын Ривера.
Ривер – отец.
Но как? И знал ли кто-нибудь об этом на Небесах? Назначил ли его на пост Наблюдателя тот, кто был в курсе, что Всадники его дети?
У Ривера внезапно появилось огромное количество вопросов… и неприятное ощущение о том, что ответы ему не понравятся.
Глава 32
Ресеф так хотел убраться оттуда. На пляже, который практически считал домом, он чувствовал себя чужим.
Чёрт, народ из ЦБП был более близок семьям его братьев и сестры, чем он сам.
"И в этом виноват только ты, придурок".
Ну, на Море тоже много вины.
Чертыхаясь, Ресеф широкими шагами пересекал пляж, желая найти безопасное место, чтобы открыть Хэррогейт.
– Ресеф, погоди! – Его догнала Лимос и взяла за локоть. – С тобой всё хорошо?
Он пожал плечами, натягивая самое лучшее выражение лица прежнего Ресефа.
– Ага, пойду прикуплю себе жильё и затем, может, сгоняю в "Паб Четырех Всадников". – Ложь, огромная долбанная ложь.
Да, ему нужно жильё, но он никогда вновь не ступит в подземный бар, где провёл бесчисленные часы в обществе женщин.