Потому что хотел только Джиллиан. Так что, вероятно, он будет слоняться по её сараю, как жуткий, невидимый, любопытный преследователь.
– Не неси чушь, – тихо произнесла Лимос. – Я тебя слишком хорошо знаю. Скучаешь по Джиллиан?
Не уверенный, что сможет что-то сказать не сломанным как у подростка голоском, Ресеф просто кивнул.
– Тогда верни её. – Лимос посмотрела на песок, словно собираясь с мыслями. – Если беспокоишься по поводу Мора, может стоит задуматься о том, как ты справлялся с этим рядом с ней? Вероятно, она может помочь сдержаться и контролировать его.
Ресеф покачал головой.
– Даже если так, Джиллиан никогда не простит меня за то, что с ней произошло.
Лимос топнула ножкой.
– Ерунда. Человек отдала свой чёртов разум, чтобы помочь тебе, и сделала это после того, как узнала, что Мор её чуть не убил. Она тебя любит.
Он мог поклясться, что слышал смех Мора, и воспоминания о нападении на Джиллиан начали растекаться в мыслях, словно разлитая медовуха. Где был Ресеф? Почему не сопротивлялся, чтобы остановить то, что случилось с Джиллиан? На Ресефе столько же ответственности, сколько и на Море.
– Знаю, о чём ты думаешь, но это Мор напал на неё, – произнесла Лимос. – Не ты. Я понимаю, что сейчас скажу, как лицемерка, но ты помнишь о том, как Мор каждый день на протяжении года нас мучил. – Она обернулась и посмотрела на людей, которые наблюдали за ними. – Он убил Торрена, которого Арес любил, как сына. Подвесил всех моих слуг на деревья, украл душу Эрика. И хуже всего, пытался убить Логана. Мы не сможем легко об этом забыть, даже если понимаем, что не ты это сделал.
Ресеф закрыл глаза, сопротивляясь воспоминанию о подготовке убийства новорожденного, но не смог сопротивляться тошноте.
Он неуклюже подбежал к воде, где его вырвало. Тело так яростно тряслось, что Ресеф больше не мог стоять и рухнул на колени в волны.
Он не знал, как долго просидел там, опустив голову, пока вода омывала его ноги. Внезапно его подняли на ноги и он узнал Ривера, который удерживал его в вертикальном положении.
– Прости, Ривер, – начал он, а затем замолчал. Теперь Ресефу должно называть его отцом, так? – То, что я сделал с тобой в убежище Хайвестер…
– Замолчи. – Ривер крепко сжал плечи Ресефа и встряхнул его. – Никому из нас твои извинения не нужны. Нам нужно, чтобы ты вновь стал целым.
Проще сказать, чем сделать. Нелегко переступить через убийство сотен людей и мучения семьи. Хотя, стоило признать, что этого "колдовства Шеула" Хайвестер, как Лимос его назвала, должно хватить на весь путь к исцелению. Но почему Хайвестер это сделала? Она его ненавидела и не без оснований.
– Ривер… ты знаешь почему Хайвестер уволили с поста Наблюдателя?
– Нет, но вероятно ты сможешь пролить свет на это. Она каким-то образом помогала Мору?
Ресеф кивнул.
– Она придумала направить Эгиду по ложному пути и лишить Танатоса девственности, чтобы сломать его печать. Она написала документ, в котором говорилось, что ребёнок – ключ к предотвращению апокалипсиса.
И как выяснилось, малыш был ключом, но к тому, чтобы сломать печать Тана и разверзнуть конец света. Логан появился на свет с огромным грузом на крошечных плечах.
Ривер нахмурился.
– Ты знал, что Реган могла считывать эмоции при касании чернил на коже или пергаменте?
– Нет, а что?
– Потому что она подтвердила, что тот, кто написал это, верил каждому слову. Так что, если ты сказал правду, Хайвестер знала, что не девственность агимортус Тана.
Ресеф резко вдохнул.
– Так она знала, что это малыш. – Он потёр виски, обрабатывая новую информацию. Если Хайвестер знала, почему не сказала Мору? Он не узнал об этом, пока не стало поздно. Что-то не сходится.
– Неважно, знала она или нет, ясно одно, она помогала Мору, а это нарушение правил Наблюдателей, – подытожил Ривер.
– Вероятно поэтому её сняли с поста, а на её место поставили гондона.
Ривер выглядел расстроенным.
– Вероятно, но затаскивать её в ад для наказания было излишне.
– Её будут пытать, – сказал Ресеф. – Лилит говорила, что Люцифер что-то хочет от Хайвестер. Что-то, что поможет вернуть Мора. Знаешь, что это может быть?
Ривер сильнее нахмурился.
– Не представляю.
Вновь заиграла музыка, и Ресефу не терпелось убраться прочь. Год назад он присоединился бы, начал игру в волейбол или соревнование, кто больше выпьет. Он и сейчас хотел присоединиться, но только с Джиллиан.
Он бы поплавал с ней, и может немного пошалил бы под водой, где никто, кроме неё, не знал, что он вытворял руками.
А потом, когда бы все ушли, занялся с ней сексом на пляже с трепетом, который она заслуживала.
По телу разлилась боль от одиночества и потери.