– Пижама выглядит отвратительно. – Один уголок его рта вздернулся, от чего на лице появилась проказливая улыбка. – Тебе стоит снять ее.
– Ты невыносим, понятно?
– Я предпочитаю… настойчив. – Он указал на пустую тарелку. – Спасибо. Это был самый лучший сэндвич, который я когда-либо ел.
– Ты определенно знаешь, как доставить женщине удовольствие. – Слишком поздно Джиллиан поняла, что сказала, и огонек в глазах Ресефа свидетельствовал о том, что он это тоже знал. – Не говори этого. И не смотри на меня так.
– Как?
Как-будто ты до сих пор голоден.
– Я не знаю.
– Нет. Ты знаешь.
– Интересно, – сказала она, – до потери памяти ты тоже был таким бесцеремонным?
Его лицо исказила боль, но она быстро сменилась маской безразличия.
– Возможно.
Господи, какая же она идиотка.
– Прости, я не хотела напоминать…
– Все в порядке.
Она нерешительно положила ладонь на его бицепс.
– Нет, не в порядке. С моей стороны это было жестоко.
Он повернулся к ней, закрывая комнату своими огромными плечами.
– Одно я точно знаю про себя – меня тяжело обидеть или задеть.
Может она и поверит в то, что его нелегко обидеть, но Джиллиан видела беспокойство Ресефа, когда она оставила его в участке и теперь, когда заговорила о его потере памяти.
Она не хотела напоминать ему об этом. Она знала не понаслышке, как выживание могло зависеть от веры в то, что ты сам себе сказал.
– Тебя определенно нелегко сломить, – легко сказала она. – То, как ты выжил после того, как едва не замерз насмерть было чудом.
– Очевидно, я невероятно живучий. – Его голос стал низким и соблазнительным, и она могла поспорить, что он не просто так хвастается. – На улице ты сказала, что у тебя долго не было секса.
И опять же он говорит все напрямую.
– Больше года.
– Почему?
Она колебалась, не уверенная в том, на сколько была готова поделиться подробностями.
– Потому что я переехала сюда и не хотела прыгать в омут с головой. – Джилли сомневалась, что вообще когда-нибудь хотя бы окунет палец ноги в эту мутную воду опять.
– Тебе не обязательно с кем-нибудь встречаться, – сказал он так, как будто она была дурой, что сказала такое. – Кто захочет впустую тратить своё время и энергию? Просто прыгай прямиком в сексуальные отношения без обязательств.
И хотя у Джиллиан не было никакого права злиться на Ресефа, его ответ в сочетании с тем, как легко он очаровал Таню, взбесил ее.
– Неужели секс для тебя настолько обыденный?
Он пожал плечами.
– А почему бы и нет? Люди придают ему слишком большое значение. Это просто удовольствие. Наши тела были созданы для этого.
Люди? Как-будто он не был один из них?
– Еще мы созданы для отношений. Эмоциональной связи. – Она не могла поверить, что спорила о чем-то, от чего сама отреклась.
– Образовывать пару на всю жизнь? – Ресеф выглядел так, как словно откусил что-то кислое и испорченное. – Это был бы идеальный вариант, если бы люди жили недолго, но кто захочет привязать себя к одному человеку до конца своих дней?
Привязать. Он это уже говорил раньше о доме и ферме.
– Так ты говоришь, что не хочешь жениться? Иметь детей? Жить долго и счастливо?
– Джиллиан, – пробормотал он. – Я даже не знаю своей фамилии. Как я могу говорить о своих планах на будущее?
– Черт, – она громко выдохнула. – Прости. Я даже не понимаю почему завелась.
Он задел за живое, о котором она даже не догадывалась.
Она не имела права судить о его взгляде на эмоциональную привязанность.
Она больше никого к себе не подпускала с того дня, как узнала, что ее жених был женат на другой женщине.
Только для Стэйси было место в ее жизни и только потому что она была в ней уже двадцать лет.
Черт. Она ударила себя ладонью по лбу.
– Мне же нужно позвонить Стэйси. Она сейчас разыскивает тебя.
– Я приму душ, пока ты будешь это делать. – Он протянул руку и погладил ее по щеке. – Прости, что расстроил тебя.
Он пошел в спальню, оставив ее взволнованной. Это она должна была извиняться, а не наоборот.
Проклятие, он умел выводить ее из равновесия. Работая авиадиспетчером, Джиллиан гордилась своим спокойствием, хладнокровием и собранностью даже во время стрессовых ситуаций и ужасных аварий.
Однако Ресефу достаточно было одного легкого прикосновения или нескольких мягких слов, чтоб превратить обычный, без осложнений план полета в турбулентность.
Выравнивай курс, идиотка.
Она схватила телефон, набрала номер и даже не дала своей подруге возможность поздороваться.
– Стэйси. Привет, прости, что не позвонила раньше, Ресеф здесь. Он в порядке, и я позвоню тебе позже…