– Привет, любовничек.
– Я не твой любовничек, – выдавил Ривер.
– Пока нет. – Вышагивая подобно супермодели, она демонстрировала свои бедра, туго обтянутые мини юбкой. Длинные сапоги на высоком каблуке цокали по мраморному полу. Гладкая голая плоть изгибалась между верхней частью сапог и нижней частью непристойно короткой юбки, и Ривер проклял медленно зарождающуюся похоть, которая будоражила его внутренности. – Но будешь.
– Ты себе не представляешь, как сильно я хочу тебя придушить?
Хайвестер перекинула свои длинные волосы через плечо.
– Любишь игры с удушением? Мило. – Она указала пальцем в сторону двери. – Почему Арес вызвал меня?
Снаружи донеслись голоса: прибыли Танатос с Лимос и, казалось, пытались успокоить Кару. Ривер пожелал им удачи.
– Ресеф у нас, – сообщил он Хайвестер.
Мгновенно, ее поведение полностью изменилось, поза стала напряженной, а выражение глаз ледяным.
– Где?
– В одной из спален. Мы надеялись, что ты сможешь использовать свои забавные костяные цепи, чтобы удержать его.
– С удовольствием.
Он собирался сказать ей, чтобы она успокоилась, что это Ресеф, а не Мор, когда услышал вой, который последовал за душераздирающим криком и грохотом.
Он и Хайвестер кинулись в спальню к Ресефу, где их взору предстала груда поломанной мебели.
Адский пес был невредим. Он стоял в углу с вздыбленной шерстью на загривке и скалился на явно метавшегося по комнате Ресефа.
А сейчас тот сидел на полу, прислонившись к стене, и раскачивался, прикрыв глаза ладонями. Каждый раз, откидываясь назад, он ударялся головой о стену так сильно, что в штукатурке образовывались трещины, и, наверное, в его черепе.
Рядом с Ривером Хайвестер начало трясти, распространяющийся гнев от нее подобно облаку обжигал его кожу. Ресеф, будто почувствовав их присутствие, медленно поднял голову. Долгое время он смотрел, как будто был сбит с толку, а затем ужас затопил выражение его лица.
– Хайвестер… о, Боже, прости… прости меня, о, блять блять блять…
Шквал движений и крыльев и она оказалась сверху Ресефа, крича и нанося удары кулаками по его лицу. Ресеф ничего не делал, чтобы защититься.
– Ты чертов ублюдок! Кусок дерьма сукиного сына!
Ее слова как оружие, ножи, без остановки сыпались на него как и ее кулаки. Кровь обрызгала стены, ее лицо и капала с ее рук.
– Хайвестер!
Ривер оттащил ее, кричащую и брыкающуюся, от Ресефа.
– Отпусти меня! Я прибью его!
Зарычав, она ударила Ривера по руке, и ей почти удалось выскользнуть из его захвата, прежде чем он смог вытащить ее из комнаты.
– Что здесь происходит? – Танатос и Лимос подбежали к ним, обнажив мечи.
– Ничего. – Он дернул головой назад, пытаясь избежать встречи с кулаком Хайвестер. – Проверьте Ресефа.
Два всадника метнулись в спальню, а Ривер боролся с Хайвестер, чтобы увести ее из дома.
Оказавшись на улице, он опустил ее, ожидая от нее попыток вернуться обратно. Вместо этого, она упала на колени и закричала. В ее крике было столько боли, что Ривер почувствовал ее на физическом уровне, будто его крылья стали мокрыми и тянули его вниз. Хуже того, он понятия не имел, что делать.
Если бы это был кто-то другой, он бы просто обнял его. Но это – Хайвестер, и она бы не приняла утешение.
Тем не менее, он придвинулся ближе. И не важно, что она была злом и что он ненавидел ее. Мор плохо с ней обошелся, и Ривер не был уверен, что может себе представить все, что произошло. Он мог только догадываться.
– Я ненавижу его. – Слезы текли по ее щекам, оставляя следы на ее измазанном кровью лице. – Я так сильно его ненавижу.
Рискнув, Ривер осторожно присел рядом с ней так близко, как он думал, прежде чем она сможет ударить в защиту, либо физически, либо в устной форме. Она не переносила проявление доброты к себе.
– Это Ресеф, – напомнил он ей. – Не Мор.
– Мне плевать, – закричала она. – Я хочу повесить его на крюки и содрать с него кожу. Я хочу кастрировать его, изнасиловать, пытать его в течение следующего столетия.
– Хайвестер, послушай меня. – Он постарался говорить тихим голосом, успокаивающе, хотя, кажется, у него это не очень хорошо получалось. – Ты его Наблюдатель. Ты можешь ненавидеть его, но ты не можешь быть причиной его страданий. Соберись или тебя уволят. Этого, ты хочешь?
– А разве не этого хочешь ты? – сказала она резко. – Тебе только на руку избавиться от меня.
– Возможно, ты и не самый мой любимый человек в мире, но я лучше буду иметь дело с тобой, чем с заменой.
Замена могла быть намного хуже.
– Лучший тот враг, которого ты знаешь, я права? – Хайвестер улыбнулась, слегка, но это лучше, чем рычание.