– Слушай, мне неудобно это обсуждать…
– Значит, да. Главный вопрос в том, как к тебе относился он.
"Я люблю тебя, Джиллиан. Я люблю тебя и хочу, чтобы это стало началом чего-то нового". Её сердце снова болезненно сжалось. Она так сильно скучала по нему. Как всё могло стать ужасным из безупречного в считанные часы?
– Джиллиан? – голос Лимос был тихим, как будто она знала, что ей было тяжело.
– Он сказал, что любит меня, – пробормотала Джиллиан.
– Он что?
Джиллиан скрестила руки на груди, внезапно понимая, что хочет занять оборонительную позицию, и чувствуя себя немного глупо.
– В это что, так сложно поверить?
– Позволь сказать так, – произнесла Лимос. – Он не влюблялся ни разу за пять тысяч лет.
Джиллиан изумлённо открыла рот.
– Пять тысяч лет. Ты хочешь, чтобы я поверила, что ему пять тысяч лет?
– Ага. – Лимос снова принялась изучать свои ногти. – Видимо, мы тебе не рассказали. Готовься. Я и мои братья – четыре всадника Апокалипсиса. Ты, наверно, слышала о нас в воскресной школе.
– Меня выгнали оттуда до того, как они добрались до этой истории, – сказала она со спокойствием, которого не ощущала. – Но да, я знаю о четырёх всадниках. То есть ты хочешь сказать, что Ресеф, мужчина, которого я спасла от снежной бури – монстр из Библии?
– Ну, не совсем. Библейское пророчество всего лишь одно из двух. Мы не такие злые и жуткие, как показывают по телику или в фильмах. – Она нахмурилась. – Ну, по большей части. В любом случае, ты на самом деле не спасла Ресефа от метели, так как он бессмертный. Он бы выжил.
Джиллиан вспомнила о его чудесном восстановлении после того, как он почти заледенел.
– Ладно, допустим, я тебе поверила. Переохлаждение повлияло на его память? У него из-за этого была амнезия?
Лимос поморщилась.
– Вот здесь всё становится сложновато.
А всё остальное было легко и обыкновенно?
– Я слушаю.
Лимос просунула руку под рубашку и достала золотую цепочку с подвеской в форме круга.
– Это печать. Пока она цела, я и мои братья ни злые, ни добрые. Пророчеств о всадниках всегда было два… одно человеческое, а другое – демоническое. Когда сбудется человеческое, мы будем сражаться на стороне людей. А демоническое сделает нас злыми.
Джиллиан вовсе не нравилось направление этой истории.
– И в чём загвоздка?
– Демоническое пророчество сбылось чуть меньше года назад. Печать Ресефа сломалась.
Мозгу Джиллиан потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чём шла речь, и когда до неё дошло, к чему клонила Лимос, её грудная клетка болезненно сжалась.
– Значит… погоди. Весь беспорядок, через который прошла Земля, демоны, болезни… это всё… это ведь произошло из-за Ресефа?
– Да. Он стал злым ублюдком по имени Мор и провел год, пытаясь сломать наши печати. – Она прикусила нижнюю губу. – Потом объясню подробнее. Прямо сейчас мне нужно попросить тебя о помощи.
Джиллиан следовало быть в ужасе, но она подозревала, что сейчас в её голове было просто слишком много информации. Позже она определённо потеряет самообладание.
– Ты не ответила на вопрос о его памяти.
– Мы остановили Мора. Танатос пронзил его сердце кинжалом и убил. Ну, типа того. В любом случае, это лишило его силы и прекратило Апокалипсис. Вот почему всё внезапно стало, как прежде. Ресеф оказался в месте, которое называется Шеул-гра. Это что-то типа резервуара для душ демонов. Проблема была в том, что, как Ресеф, он помнил всё, что натворил Мор. А это было плохо. Чертовски плохо. Ресеф сошёл с ума, и наш Наблюдатель, Ривер, стёр ему память и отправил сюда восстанавливаться.
Ладно, теперь всё постепенно начало доходить до неё, и Джиллиан опустилась на диван, так как ноги больше не могли выдержать не только тело, но и вес всего, что она только что услышала.
– В это невозможно поверить.
– Ну, а ты поверь. – Лимос плюхнулась на журнальный столик, стоявший напротив неё. – Всё было нормально, пока имя Ресефа не попало к не тем людям. Нам нужно вернуться к нему до того, как его найдёт кто-нибудь желающий, чтобы он снова стал злым, или покажется Эгида.
– Эгида, – пробормотала Джиллиан, её голос казался чужим даже для её собственных ушей. – Они здесь были.
– Ну, конечно, были. Они хотят лишить его свободы.
– Почему?
– Потому что они кретины-экстремисты! – рявкнула Лимос. – Они не прислушиваются к голосу разума и уничтожают то, чего не в состоянии понять.
Джиллиан почти подорвалась с места, как будто могла атаковать любого, кто угрожал Ресефу.
– Они могут его уничтожить?
– Нет, но они думают, что если заключат в тюрьму его, или, вероятно, любого из нас, то предотвратят смерть, разрушение и прочее дерьмо.